— Она может осветить даже подземелье своей солнечной улыбкой, согреть холодное сердце теплым взглядом… — Лицо Гриворда на миг просветлело, обретя мечтательное выражение лица. С такими чувствами говорят не о земной женщине, а о чем-то светлом, божественном и недостижимом. Но вдруг на его лик набежала тень, словно он вспомнил о чем-то неприятном. — Но улыбка госпожи померкла, свет погас… И все это из-за одного гнусного колдуна! Не будь он мертв, я бы разрубил его на две половины своим мечом Рахтириусом! — он воинственно стиснул кулак, поджав побелевшие от гнева губы.
— Колдуна? — тихо выдохнул я, по-настоящему робея под этим яростным взглядом. Алинор ненавидел меня так неистово, так сильно, что по спине пробежали мурашки. Вдруг узнает? Прежде чем я смогу произнести заклятье, он успеет меня ударить латной перчаткой и отправить в глубокое забытье. Слишком он был близко — не увернуться, не сбежать.
— Вы не знали?! — изумился мужчина моей неосведомленностью. — Ее недавно похищал злобный и коварный Никериал Ленге! — он выплюнул мое имя как проклятье и с плохо скрывающим бахвальством закончил. — И именно я спас Ее Высочество Ирен от этого исчадья Настерревиля! Я чувствую его везде!
Конечно, чувствует он. Так ко мне липнет, словно хочет залюбить своего врага до смерти.
— Бедняжка… — “посочувствовал” я горю той, что поначалу изводила мое душевное здоровье с упорством фанатичного героя.
— Надеюсь, миледи обретет здесь душевный покой и забудет…. ту неприятную историю. — поделился со мной сокровенный Гриворд, на миг выйдя из образа заядлого ловеласа. Он видно искренне переживал за Ирен, хоть был человеком и недалекого ума. Слишком простодушный, преданным рыцарским идеалам и видящий мир только в двух цветах: добро и зло. Ариан все рассчитал правильно и из Алинора Гриворда получился идеальный цепной пес: преданный, лающий на посторонних и слепо верящий хозяину, только вот одурачить его не составило большого труда.
— Она живет как монахиня?
Благородный рыцарь Его Величества сокрушенно вздохнул:
— О нет, услада моей души, хотя она и живет в монашеской келье, ходит их одеждах и посещает службы, вознося хвалу Великой, все же вольна в своем выборе занятий.
Глубоко внутри я обрадовался — мне не хотелось, чтобы Ирен становилась одной из этих страшных женщин.
— А в какой принцесса проживает келье?
— Не могу сказать, — сразу нахмурился Гриворд, своим серьезным настроем нарушая созданную интимную обстановку. Чтобы ее вернуть — пришлось легонько провести пальцами по его щеке, обещая при правильном ответе предложить что-то более существенное.
Я видел, как в Гриворде боролись долг и чувства. И к моему счастью второе победило.
— В северной части… — порывисто выдохнул он, стараясь не смотреть мне в глаза.
— А где именно? — с жаром прошептал я, обняв его за шею. — Прошу…
Алинор поплыл. Слишком долго у него не было в объятьях дамы, чтобы и дальше противиться ее чарам. Слишком она, то есть я, “была настойчива”. Словом, у рыцаря не было и шансов устоять против моего обаяния и закрыть от меня главное сокровище монастыря — мою реликвию. А также Ирен.
— Третья крайняя… слева от статуи Великой… на втором этаже…
Говорить, пересиливая себя, мужчине было трудно, он, прерывисто дыша, вдыхал, словно пьянящий аромат моего парика, помутневшим от вожделения взглядом, смотрел на мои губы, а его руки уже деловито скользили по моему телу… Он наклонился, опалив меня своим разгоряченным дыханием… Но внезапно закатил глаза и всем весом навалился на меня, придавливая к полу. Меня передернуло от омерзения, я зашипел, пытаясь оттолкнуть от себя эту тушу в железной обертке, и ругая себя за нетерпеливость. Мне так хотелось побыстрее избавиться от этого дамского угодника, что я просто не учел некоторые аспекты… Например, что падая, этот поборник добра и благочестия подомнет меня под себя. Проклятие!
В силу своей профессии целители умели многое: останавливать кровотечение, быстро регенерировать ткани, выжигать энергией нежелательные опухоли, а также пережимать некоторые сосуды в головном мозге, чтобы обеспечить пациенту долгий и глубокий сон. Магической анестезией умел пользоваться любой целитель, нужно было только положить руку на затылок пациента, что я и сделал, пока этот ловелас ко мне наклонился.
Но если от поползновений этого рыцаря я избавился, то сейчас передо мной встала другая проблема. Если выползти из под этой груды доспехов я, кряхтя и пыхтя, смогу, то как мне волочить подальше от людских глаз эту тушу? Я не могучий оборотень, чтобы поднимать вес, который превышает мой собственный в несколько раз, а обычный маг, пренебрегающий физическими упражнениями.
К счастью, рядом от нас была кладовка…
Потирая спину слегка трясущимися руками, я через некоторое время вышел из обители старых метел и другого хозяйственного мусора. Потратил несколько минут, выцарапывая ржавым гвоздем на косяке руны — запирающее заклятье, которое, к сожалению, в монастыре продержится меньше суток. Но на моих губах застыла улыбка.
Я его вырубил, связал, и закрыл, а также вызнал, где держат Ирен.
