И еще Лада шагнула в пейзаж. По крайней мере, Сгирель сделал портал прям перед ним, когда заметил, что она опять стоит и задумчиво смотрит на написанную Ллирелем картину.
Шагала с мечтательной улыбкой, прикрыв глаза, а когда открыла – чуть не вскрикнула от ужаса: вид открывался на Черные горы! Их ни с какими другими не перепутаешь – горные хребты так и разили опасностью, в острых надменных шпилях читалась открытая угроза; в очертаниях гор чудилось спящее чудовище. И черный туман перекатывался как дым. А может, то был пепел.
– Что за шутка, Сгирель? – Лада передернулась, вспомнился запах гари, крик кегретов.
Линс повернул Ладу на сто восемьдесят градусов:
– Не бойся, Ллирелль говорил, что как раз здесь ни разу кегретов не видел. Даже они огибают это место. Если что, я с тобой. Смотри сюда.
А вот так узнавался знакомый пейзаж. Только два тонких деревца превратились в толстых два великана, кроны которых уже сплелись. А Буйный лежал внизу, тихо ожидая осень.
– Ллирель любил это место. Сюда не забредал никто, кроме него, опасаясь Черных гор и того, что чуть дальше магия уже пропадает. А здесь она словно только рождается, чувствуешь?
– Да… – удивленно ответила, прикрыв глаза и забыв все тревоги. Магия мира Близ волновалась невидимым морем. Лада ощущала ее, как пену прибоя, бьющегося у ее ног, вызывающего необъяснимый трепет. Казалось, стояла на пороге тайны, обнаружив в себе что-то скрытое, неосознанное, но уже реально имеющееся. То, что вот-вот пробудится.
С Жехардом почти не общались, он навещал ее поздней ночью, любил, обнимал и засыпал, чтобы ранним утром исчезнуть, как сон. В первый же вечер в Агатовой он не дождался ее, уснул. Встретились под утро, чтобы чуть поговорить и попрощаться. Лада сообщила о трансе. Жехард не сильно удивился, сказал, что предполагал подобное.
Два раза, прихватив для детей фрукты с ваз на столах, Лада навещала донков. Данз уже и забыл, что спина болела, а Ришана, коей Лада вручила баночку с кремом, так им и не пользовалась.
Дни заполнялись работой в лаборатории, полетами над озером, хождением по лесу и разговорами с Дейрой, которая все больше доверяла Ладе.
– Моя мама была певицей, очень красивой. Ризарт жил с ней целый год. Она погибла, когда мне было два. До четырнадцати лет меня воспитывала бабушка, потом ее не стало, я жила у дальних родственников. Жехарда впервые увидела через год после смерти бабушки. Я тогда впервые пела на публике, – замещала сбежавшую с любовником звезду в том театре, в котором пела мама. Директор всегда был добр ко мне, находил подработку, чтобы помочь деньгами, – рассказала она однажды, перебирая травы. – То был успех, все мне аплодировали, только один парень, с зелёными, как у меня, глазами, сидел невозмутимый. И даже недовольный. После концерта угостил меня ужином, расспросил о планах. Естественно, я хотела стать певицей… Жехард не перечил, только предложил поступить в магакадемию. Я даже слышать не хотела. А потом на меня напали, чуть не изнасиловали, напугали страшно, а Жехард спас. И увёз в Серон. Он был прав, – с зеленоглазыми детьми в Арджайзии случались несчасные случаи, которые стоили им жизни. Но тогда я этого не знала и ненавидела Жехарда за то, что врал, за то, что спрятал под иллюзией мои красивые глаза, фигуру… Я сбегала с магакадемии три раза. Ох, и намучились со мной преподаватели! Пока опять не появился Жехард и не рассказал, кто мой отец.
– А кто твой отец? – спросила Лада.
Дейра грустно улыбнулась:
– Вскоре узнаешь. Сама догадаешься.
Жутя пришел к Агатовой сам через день после переселения в пещеру. Кегретов не было ни видно, ни слышно. Лада договорилась со своим старичком, что он будет не только выполнять ее просьбы, но и сам проявлять инициативу и проверять окрестности. Блик свое слово держал, время от времени тихо звенел: ''все хорошо'', и эти его слова тоже казались частью терапии жизни в Агатовой.
Ларден появился через несколько дней. Собранный и бодрый, с волосами, непривычно собранными в хвост. Сообщил, что передает дела советнику Ретарду и Зоране, а сам собирается посетить мир Светлых туманов.
Дейра, сидевшая в кресле и казавшаяся равнодушной, после этой фразы тоже не отреагировала. Все-таки Сгирель прав, что отстрочил их встречу.
Ларден задержал на ней удивлённый взгляд, затем продолжил:
– Уйду после праздника Даров Земли. В Динайе соберутся все короли, хорошо бы представить им новую королеву Лина. Я помогу убедить их посодействовать в возвращении линсов.
Лада заёрзала, взглянула на Сгиреля.
Ларден сказал, что ничего страшного нет, праздник Даров Земли просто повод собраться вместе, попировать, потанцевать. Заодно проверить подлинность королей. Посоветовал просмотреть прошлогодние записи праздников, посочувствовал, заявив, что это будет скучным занятием.
– И еще, Дейра, – произнес другим тоном Ларден, пристально взглянув на бывшую возлюбленную: – Твоя ссылка окончена. Ты свободна.
Дейра, всегда такая живая, сейчас только скупо взмахнула ресницами.
