– По моим словам, ты будешь меня слышать, – Сгирель присел на камень.
Лада посмотрела на линса. Было ощущение, что она знает его давным-давно, оно успокаивало.
– Я готова, Сгирель.
Пещеру уже заволакивал мятный дым.
– Чётко представь то место и время, куда хотела бы попасть. Сгирель бросил в огонь еще горсть уже других трав, к запаху дыма добавился приятный аромат синелистника, огуречника аптечного и мяты; агатовые вставки в стенах пещеры начали мягко сиять, колыхаться; захотелось спать.
– Ты спишь.
Лада закрыла отяжелевшие веки, вздохнула и стала лёгкой, как пёрышко, которое поднялось вместе с мятным дымом и унеслось в отверстие в потолке ввысь, закружилось в радостном танце, словно вырвавшись на свободу.
– Ты там, где хочешь быть.
Послышался шум автомобилей, шелест листьев в кронах клёнов, людские голоса, негромкая музыка с придорожного кафе. Лада открыла глаза и увидела свой город, парк возле перекрёстка. Мимо неё проходили прохожие, по улице проезжали автомобили, воздух тяжёлый, насыщенный пылью и выхлопными газами. И тут увидела себя идущей навстречу, худенькую, в джинсах и футболке, со старой стрижкой, с любимой когда-то сумочкой.
– Лада, что ты видишь? – донёсся приглушенный, как сквозь пелену тумана, голос Сгиреля.
– Мой город, парк. Я иду по тротуару навстречу.
– Приглядись к своей ауре.
– Аура обыкновенная, есть небольшая магическая составляющая. Слышу крик птицы. Как она кричит! В парке ворона настигла упавшего стрижа…
Среди редкой травы, сухих веток и прошлогодних листьев трепыхался черный клубок из перьев и крыльев.
– Включай видение.
– На земле еле видимый, совсем прозрачный парень. Отбивается от нападающего кегрета…
– Отрегулируй то, что видишь. Сделай полупрозрачной птицу, а парня четким. Опиши его.
Лада сконцентрировалась и навела резкость: парень стал чуть ярче, но рассмотреть все ещё было трудно.
– Черноволосый.
Он отбивался вручную, сбивал руки в кровь… Лада со стороны комментировала то, что видела в своём мире:
– Я кричу, ищу, чем бросить в ворону, нахожу увесистый сучок, попадаю в очертания кегрета… Птица отпрыгивает в сторону. Она меня боится! Смотрит со стороны. Как страшно смотрит! И тает!
– Она запоминала тебя.
– Подхожу к парню, он поднимается. Что-то говорит.
– Что именно?
– Что тварь меня запомнила и погубит. Парень похож на тебя. Он злой. Ох! Что он делает!
– Что делает? – спросил, как эхо, Сгирель.
– Распанахал себе ладонь! Ох, больно же… Он нанёс мне рану! Соединил наши ладони, говорит речитатив на непонятном языке. А птица вогнала в руку клюв! Я не могу её оторвать.
– Брачный ритуал. Он тебя спасает.
– Договорил, разорвал ладони. Улыбается. Я оторвала птицу, выбросила в кусты, парень, оттолкнутый мной, упал. Я пошла по тротуару дальше.
Лада замолчала, посмотрела на себя трёхлетней давности, расстроенно вытирающую ладонь влажной салфеткой. Спасла птичку, наивная?
– Посмотри на свою ауру, – попросил голос линса сквозь толщу миров.
– Вроде такая же, как была… Нет… Она меняется, становится выше, мощнее, – о, она уже зеркальная!
– А в Ллиреля?
– Точно такая же. А раньше совсем не было! Очертания человека вокруг птицы становятся ярче, раны заживают просто на глазах.
– Ритуал делает намного сильнее. Погляди вокруг. Рядом должны быть и другие линсы.
Лада посмотрела вверх и вокруг себя:
– Они есть, но тени людей вокруг них очень уж бледные… Ллирель поднялся в воздух, он абсолютно здоровый.
Лада увидела, как иллюзорный черноволосый парень полетел вдогонку ей, расстроенно идущей вдоль парка, сел на ветку впереди, внимательно разглядывая, затем улетел к стрижам.
– Возвращайся, – приказал линс.
Опять превратившись в пёрышко, Лада поднялась вверх, закружилась и опустилась; запахло мятой и синелистником, послышался уже чёткий голос Сгиреля.
– Просыпайся.
Открыла глаза. Мятный дым развеивался, Сгирель улыбался, глядя на огонь.
– Линсы найдены…
– Боже мой… – Лада закрыла лицо ладонями. – Они живут птицами… А как же зима, холода?
– Они живы, и это главное. Я столько их искал по всем мирам! И на Земле был. Но даже тени не заметил… Благодарю, Лада. Теперь, когда Ллирель связан с тобой брачным ритуалом, он точно вернется.
– Брачный ритуал с птицей… – Лада опустила руки, застыла, распахнув глаза и глядя на жар костра. Сгирель не разделял ее чувства:
– Это потрясающе, Ллирель невероятен! Бывали случаи, когда ритуал не срабатывал даже с людьми, если их чувствам не хватало искренности и силы.
– А этими чувствами не должна быть любовь? – съехидничала Лада, уязвлённая неуместным восхищением Сгиреля. – Причём взаимная?
– Любовь была. Со стороны Ллиреля точно.
– Ты хочешь сказать, что… – Лада замолчала. "А что же я хотела услышать? Он сам совершил такой же ритуал, спасая Дейру!" – Нет, не могу поверить, не могу понять, – пожаловалась в пространство над догорающим костром.
– Попробую объяснить по-другому. Наша с Ллирелем кровь уникальная. Она содержит частицы с отрицательным показателем переломления, – линс взглянул на Ладу, проверяя, поняла ли, о чем он говорит.
– Такого не бывает, – возразила Лада.
