Лада вкратце рассказала о кегретах, о троне, о том, что для возвращения нужна поддержка со всех королевств. Ллирель внимательно смотрел, слушал не перебивая. Лишь когда замолчала, пообещал, что в момент полнолуния соберёт всех своих подданых здесь.
– Живы абсолютно все. Нужно шестьсот восемьдесят меток переноса.
– Меток каких? Кого они должны обозначать? – уточнила Лада.
– Воинов, – как само собой разумеющееся, сказал Ллирель.
Подул более сильный ветер, зашелестели дубы.
– Лада, кто такой Жехард?
– Что?..
– Ты проговариваешь его имя. В определённые моменты я тебя слышу.
– Кхм… Кхм… Уже поздно. Сгирель, наверное, беспокоится.
– Только не говори, что это Жехард Алозийский.
– Кхм-кхм…
– Точно он, – полупрозрачный Ллирель шумно вдохнул, откинул голову назад, поджав губы в улыбке, которую сложно ею назвать. Лада виновато взглянула в его иллюзорные чёрные глаза.
– Ты его знаешь?
– Прекрасно знаю. В последний раз встречались в Найе, Жехард просил руки… одной линсийки. Сгирель отказал. Мне обязательно нужно вернуться в Близ. Всем линсам нужно. Как можно скорее. – Ллирель снял полог тишины.
– Лада, возвращайся, время вышло! – почти кричал Сгирель.
Здесь, возле дубов, его голос было слышно намного отчетливей.
– Я тебя слышу, Сгирель, не кричи.Уже иду.
– До встречи, Лада. – Ллирель провёл на прощание иллюзорной рукой по ее щеке, тоже не настоящей, но его нежность почувствовалась. Она коснулась души страхом перемен. И ведь от них никуда не денешься!
– До свидания, Ллирель.
Лада стала пёрышком, поднялась, закружилась и опустилась в густой дым Агатовой. Открыла глаза, встала, потирая затёкшие ноги. Сгирель тоже поднялся:
– Ну, что?
– Нужно шестьсот восемьдесят меток воинов. Живы все.
– Слава Сияющему! Я знал, что они вернутся! – заулыбался линс.
Из приёмной он возвратился радостным, светящимся изнутри, Лада задумчивой. И виноватой. Она уже догадалась, что существует еще одна, темная сторона брачного ритуала. Поняла, о каких моментах говорил Ллирель и что за крик ей чудился.
Дейра, увидев Ладу и Сгиреля, вошедших вместе, вмиг подметила и оживленность линса, и рассеянность подруги. Нервно фыркнув, она уединилась в лаборатории и не открыла, несмотря на стук.
Прорвало ее утром за завтраком, когда Сгирель, тепло попрощавшись с обеими, вышел из кухни.
– Вы хорошо ладите друг с другом, – заметила Дейра, проводив его взглядом.
– Да, с ним легко. Сгирель потрясающий.
Ведьма рывком поднялась из-за стола и – о чудо! – принялась вручную мыть посуду! Только нервно очень.
"Ревнует,"– поняла Лада.
– Дейра… Я должна кое в чем признаться, – нерешительно протянула. Ведьма напряглась, выключила воду.
– Я тебе соврала немножко.
Дейра оглянулась, держа в руках тарелку и прислонившись новым цветастым платьем к мокрой раковине:
– Насчет Сгиреля?
– Ага.
– Насчет моего вопроса переспала ли б ты с ним?
Лада кивнула.
– Я так и знала! – Дейра грохнула тарелкой об пол. Она разбилась вдребезги. – Ты уже с ним была! Ну и как он в постели? С-стремительный?
Ведьмочка села за стол и опять заплакала.
Что происходит с ней в этой пещере? Подруга сама на себя не похожа.
Лада подошла, обняла ее за плечи:
– Дейра…
– Что?! Утешаешь? Добрая, да? Утешай! Но линса тебе не отдам! Лардена забирай, я расторгаю договор, не нужна мне плата, что хочешь делай: хоть королевой становись, хоть любовницей, – мне все равно! А Сгирель мой. Думаешь, только ты всем нравишься? А вот и не только ты. Сгирель любит меня! И его я тебе не отдам!
Она вновь заплакала. Уже Лада прислонилась к мокрой раковине.
– Дейра… Ну как же так, люди ведь не игрушки. Как можно взять‐отдать, как же свободная воля?
– Какая воля? Какая свобода? – ведьмочка подняла дико позеленевшие глаза. – Ничего не знаю! Не отдам. Сама люблю! Я люблю Сгиреля, понятно?
– Понятно–понятно, – улыбнулась Лада.
– Почему ты смеёшься?
– Потому что не спала я со Сгирелем! И не переспала бы никогда! Вот в чем я соврала. И он тоже не видит во мне женщину – лишь твою подругу, королеву, избранницу брата! Только тебя одну он любит. Не плачь, пожалуйста…
Дейра захлопала ресницами, вздохнула, улыбнулась и опять заплакала. Уже другими слезами – только хорошими. Лада это чувствовала.
– Я знаю, нельзя так быстро перек-ключаться, – проговорила Дейра, прервав свой плач, – с одного на друг-гого. Уже переключилась один раз…
– Ну никто ж тебя не подгоняет. Сгирель столько ждал, подождет еще…
Дейра опять заплакала.
– Ты чего? – мягко пожурила Лада.
– Двенадцать лет… Я мучила Сгиреля двенадцать лет! И Лардена.
– Ну, а Ларден точно мучился?
– Нет, наоборот, – всхлипнула Дейра и успокоилась.
– Ну вот. Чего плакать?
– Сгиреля жалко… И себя.
– А себя почему?
– Потому что хочу к нему прямо сейчас… – она опять заплакала.
Вот тот момент, когда слёзы идут на пользу не только девушкам. Лада устало повернула голову к дверям: Сгирель, почувствовав состояние своей половинки, бросил все дела и сейчас стоял, прислонившись к дверному косяку, счастливый, молчаливый и с небывало сильной аурой. Он улыбался.
