И ее вера в хорошее завтра передалась в сотни устремленных на нее взглядов. Блик не так давно поведал, что силу можно передать контактом глаз. И да – в какой-то момент почувствовала, как ее энергия полилась в нарядную толпу, наполняя радостью и приветливостью. Выброс силы был настолько мощным, что качнулась бы, если бы уже не сидела. Пришлось потянуться к накопителю. Интересное креслице – трон. Даже время, казалось, приостановилось, Лада видела каждого особенно чётко. И не только под иллюзиями и заклинаниями – характеры читала. И понимала. Не осуждала за удобные ботинки под иллюзией красивых туфелек, за серонскиие рубашки с тесемками под видом застёгнутых на все бриллиантовые пуговицы камзолов, за простые платья, проявляющиеся под роскошными шелками, за спрятанные под невидимостью многочисленные амулеты.
Это был просто народ – весёлый, доброжелательный, ожидающий праздника, и поэтому нравился таким, как есть. Народ, одаренный ее вниманием, энергией, и поэтому почти родной.
После, когда правители встали, а троны исчезли, Жехард тоже был рядом, придерживал за талию.
"Справа Идгарн и Дорина", – напомнил он Ладе, когда правители подошли поближе. Динайская смуглокожая королевская чета белозубо улыбалась. На вид супругам было лет под сорок, они, казалось, до сих пор сохранили в браке любовь. По крайней мере, Идгарн, русоволосый крепыш с аккуратной бородой, часто тепло смотрел на жену, похожую на Мадонну овалом лица и глубоким добрым взглядом. Скромные короны этой пары напоминали морскую волну, одеты были в белое; платье Дорины поражало изысканной простотой кроя.
Ризарт запомнился сразу: оказался очень, очень похожим на Жехарда. Правда, волосы на тон светлее и едва достигающие плеч. Поражала юная беспечность в зелёных глазах, обрамленных загнутыми, как у Дейры и Жехарда, ресницами.
"Вечный король," – тепло представил его еще на подходе Жехард. Широкие плечи, сильная грудь, открытая улыбка правителя Арджайзы веяли мощным мужским обаянием. А вот смуглая блондинка рядом с ним, красивая, но заметно выглядевшая старше супруга, Иэрвила, оставляла неприятное впечатление неискренней ханжи; даже медовые речи не располагали к себе, а под её холодным оценивающим взглядом было, мягко говоря, неуютно. Может, она казалась такой потому, что за накануне Дейра указала на неё, мило щебечущую с Зораной:
– Видишь ту красавицу в серебристом? Именно от неё Жехард спрятал меня в Серонской академии под иллюзией, а потом отправил в Буйный. То, что доказательств нет, брату ничего не говорит.
Арджазийская чета оставляла такое сильное впечатление от самих личностей, что Лада лишь после заметила островерхие короны, роскошные одежды и обилие перстней на пальцах. Хотя Ларден с золотым ободком на длинных волосах арджазийцам ничуть не уступал. Был в тончайшей белой рубашке, голубом с серебристой вышивкой камзоле и серых брюках. Не король, а загляденье.
С Ладой, державшейся свободно, потому что сзади стоял сумашедший линс, а сбоку обнимал невидимый Жехард, властители обменялись парой вежливых фраз, деликатно общупали и обмеряли незаметными взглядами и разошлись кто куда. Лада была для них чужой, ее в свой круг принимать не спешили.
Задержался лишь Ларден, и то ненадолго: начались танцы. Середина зала вмиг опустела, в освободившееся пространство под музыку, в которой плавность вальса скрестилась с испанской страстностью, начали впорхать танцующие.
Ларден пригласил Дейру, вскоре они оказались в центре, став самой лучшей парой.
Лада в тихом ужасе вцепилась в рукав Сгиреля:
– Хоть бы никто не додумался пригласить меня на этот…
– Сантамс, традиционный танец лета-осени. Не бойся, его мало кто знает. Потом будут свободные танцы, похожие на земные.
Бал только начинался, сверкал огнями – разноцветными пульсарами, яркими иллюзиями, потрескивающими свечами в подсвечниках. Играла музыка, мелькали красавицы в шелковых нарядах, воздух наполняли изысканные ароматы духов, фруктов, цветов и свежий запах моря из открытых окон с развевающимися прозрачными занавесками.
Стол Дейра выбрала у колонны, ближе к сцене, возникшей на той половине зала, откуда незаметно исчезли троны; рядом располагался незаметный выход в коридор.
На их столике, застеленном белой скатертью, возвышались вазы с фруктами, просто из воздуха появлялись тарелки с угощеньями, бутылки с вином, блестела красивая посуда и столовые приборы.
Рядом с Ладой вдруг возникла пальма, потом другая, затем образовался целый ряд из папоротников, монстер, орхидей и других тропических растений, задвигался и превратился в зелёную волну, придавшую расставленным у стены столам приватности. Казалось, зелень и цветы росли прямо из паркета, но Лада видела замаскированные иллюзией горшки. Волна то сгущалась, то извивалась, пока молодой маг возле сцены, делающий пасы, не устал и не оставил все, как есть. Их столик, как и многие другие, оказался в импровизированном саду.
Мальчики ставили на столы соки. Девочки лет четырнадцати–пятнадцати в нарядных платьицах с приносили фрукты; их лбы украшали атласные ленты с королевскими завитками.
