— У лесных несколько иные традиции, — сказал Кацуба. — Может показаться смешным, но нравы нашего проводника — как раз продукт несколько более цивилизованной, оседлой жизни. Лесных мало, если начнут из-за подобных вещей резаться, вымрут. Там свои обычаи, исключающие смертоубийства внутри коллектива…
— Тогда?
— Спроси здешнюю уроженку, — не без некоторого ехидства сказал Кацуба.
— А ведь дымом несет… — протянул Мазур. — Явственно… Оля, что это может быть?
Отвечать ей было неприятно, он моментально понял. Сердито отвернулась, бросила:
— Случается такое в глуши. Если племя не хочет уходить с земли, которая кому-то приглянулась…
— Ага, — тут же сообразил Мазур, что-то о подобном слышавший. — Захолустные магнаты, полезные ископаемые, драгоценные породы дерева?
Она неохотно покивала:
— Конечно, есть департамент по делам лесных индейцев, есть законы и строгие правила, только вот не всегда есть возможность укоротить руки окраинным «барончикам». Это не вчера началось и не сегодня, уж как ни бился дон Астольфо, а с корнем выжечь даже у него не получилось…
— Так, — сказал Мазур. — Это что же, есть риск попасть в самые что ни на есть нежелательные свидетели?
— Боюсь, что так, — поджала губы Ольга. — Тут никакое «сальвокондукто» не поможет. Только… — и выразительно похлопала по кобуре своей «беретты».
— Очень мило. А как-нибудь объехать стороной нельзя?
— Не получится. Бокаси говорит, нет тут таких притоков… Если что, будем драться. Лишь бы не попасть под огонь из засады.
Лодка вновь двинулась вперед — индеец не включал мотора, орудуя шестом. Дымом несло все сильнее, за поворотом они увидели источник гари — черные клубы лениво выплывали к реке между покрытыми серыми лишаями мха стволами. Бокаси остановил лодку, они долго, старательно прислушивались, но не услышали никаких звуков, говоривших бы о присутствии человека, ни выстрелов, ни криков, ни беготни. Лодка вильнула вправо — проводник уверенно повел ее к берегу, что-то коротко сказал.
— В этом селении он и собирался прятаться, — перевел Кацуба. — Он со многими в лесу знаком, но к этим собирался в первую очередь. Черт, и не остановишь его теперь…
Он перехватил шест у проводника. После недолгих колебаний сунул ему Мазуров «гаранд». Умело держа карабин, Бокаси прыгнул на берег и бесшумно заскользил меж стволов.
Его не было минут десять. Вокруг стояла тягостная тишина — не орали обезьяны, молчали птицы. Судя по реакции живности, еще сторожко помалкивавшей,
— Если начнется, бейте на поражение, — резко бросила Ольга.
Кацуба осторожно поинтересовался:
— А это не будет, некоторым образом, вмешательством во внутренние дела? Мы как-никак дипломаты… по бумагам. Что ни говори, иностранцы.
— Вы помогаете мне, — отрезала Ольга. — А я им сейчас оформлю, если попадутся, девяносто третью «б» — гражданский арест, то есть задержание преступника, которое вправе осуществить любой законопослушный гражданин при отсутствии поблизости полиции. Что вы так смотрите? Работа такая, приходится знать и уголовное право…
— А если они не подчинятся порывам гражданского долга?
Лицо у нее было белым от злости:
— Ну, тогда пусть сообщают через спиритическое блюдечко, что у меня не было никаких прав стрелять… Прикройте автоматы чем-нибудь. Чтобы не было видно. Куртки запахните, в случае чего работать будем пистолетами, — распоряжалась она четко и властно. — Улик, собственно, никаких, мы даже не знаем, кто это сделал…
Мазур торопливо навел автомат на мелькнувшую меж стволов фигуру. Опустил, узнав проводника. Через пару секунд тот что-то кратко говорил Ольге.
— Все селение… — протянула она. — Никто, похоже, не успел уйти, их окружили на рассвете и начали… Там еще подробности, но я их пересказывать просто не хочу… — и что-то приказала индейцу.
Он покосился на Ольгу словно бы с недоверием, но, вздохнув, все же завел мотор. Снова заревело на два километра вокруг, лодка помчалась вперед, взметывая стоячую воду.
— Прикройте автоматы, — настойчиво повторила Ольга. — Один «гаранд» оставьте, в здешних местах он никого не насторожит… Да просто сдерните чехол с палатки… — Она достала запасной магазин и сунула его донцем вверх в нагрудный карман куртки.
— Может, не будем нарываться? — спросил ее Мазур, перекрикивая рокот мотора.
— Это моя страна, и мне виднее! — прямо-таки рыкнула она. Ветер от быстрого движения разметал ей волосы, сделав похожей на носовую фигуру старинного парусника: отважная охотница с копьем наперевес…
Понемногу Мазур увлекся азартом погони, не зная, правда, существует ли дичь или они тянут пустышку. На лице у Кацубы он читал величайшее неодобрение, но, слава богу, при Ольге напарник не мог пуститься в прежние разглагольствования о необходимости беречь струмент…
Старенький мотор работал без сбоев, бивший в лицо ветер давно разметал кусачую мошкару. Ольга радостно вскрикнула, показывая вперед.
