— А если мать — неблагодарна, если она предает? Если, наконец, вы и так сделали для нее все, что только в человеческих силах, и теперь имеете право жить для
— Возможно, — сказал Мазур. — Только… Я не могу. Есть вещи, через которые я просто не могу переступить. Вот и все, если без высоких слов, я их просто не умею говорить…
— Коммодор…
— Все, — сказал Мазур. — Простите, но не стоит дальше…
— Хорошо подумали?
Мазур кивнул — он просто не мог говорить.
Ольга смотрела в их сторону. Эчеверриа удрученно пожал плечами, разведя руками, вид у него был удрученный и беспомощный.
Нескончаемо долгий миг Мазур и Ольга смотрели друг другу в глаза — золотоволосая фигурка на фоне леса, пронизанного косыми яркими лучами заходящего солнца, была прямой, как туго натянутая тетива. Слишком многое уходило с ней из его жизни, он понимал, что никогда больше ее не увидит, и не знал, как теперь жить с болью в сердце, но иначе поступить не мог. Не мог переступить через то, что не определяется словами. Вряд ли есть такие слова. Их не бывает…
Немой разговор взглядами длился то ли век, то ли миг. Ольга резко повернулась — волосы вспыхнули золотистым пламенем, попав в солнечный луч, — и скрылась меж деревьев, быстро пошла, почти побежала в ту сторону, где стояли вертолеты. Мазур понимал, что никогда больше ее не увидит, — любимую,
Капитан Эчеверриа произнес негромко:
— Знаете, сначала я отнесся к вам несколько свысока, вы, должно быть, заметили. Вы мне отчего-то показались вяловатым и никчемным, стандартным шпиончиком с дипломатическим прикрытием. Теперь я отношусь к вам с нешуточным уважением, я видел, на что вы способны… но, простите, вы полный и законченный идиот.
— Я знаю, — сказал Мазур, чувствуя, как перехватывает горло, а в сердце по-прежнему сидит ледяная заноза, от которой никогда уже не избавиться. — Но на свете столько идиотов, что я нисколько не бросаюсь в глаза…
И отвернулся, чтобы собеседник не видел его лица.
Выступая от имени народа Санта-Кроче, доверившего мне представлять свои интересы на высшем посту в стране, памятуя о том, что зло должно караться, а смелость вознаграждаться, стоя на страже демократических завоеваний, завещанных нашими Отцами-основателями, я, президент Республики Санта-Кроче, настоящим объявляю: в соответствии с делегированными мне народом правами награждаю орденом «Санта-Роса» с мечами на Военной ленте подданного Российской Федерации Кирилла Степановича Мазура — за заслуги перед народом и Республикой, не требующие подробных пояснений, но безусловно заслуживающие такой награды. Привилегии, проистекающие из статуса кавалера данного ордена, распространяются на награжденного в полной мере, как если бы он был гражданином Республики Санта-Кроче.
…И когда павлин при трехцветной ленте через плечо с хорошо скрываемой скукой закоренелого бюрократа продекламировал сей шедевр канцеляризма, конный офицер в старомодном мундире, с золотыми эполетами, что-то громко скомандовал по-испански, взметнул шпагу перед лицом в положении «подвысь» — и строй драгун повторил это, а небольшой оркестр рявкнул туш.
Мазур стоял, как мертвый. Потому что удостоенная того же ордена женщина, поименованная как «сеньорита Ольга-Анхелита Карреас», так и не появилась на обширном дворе Государственной канцелярии, замкнутом со всех четырех сторон высокими домами старинной постройки. Только теперь он в полной мере осознал, что не увидит ее никогда.
