И они с Кацубой вывалились прежде, чем Мазур успел ответить хоть словом. Слышно было, как хлопнула стилизованная под испанскую старину дверь. Мазур ощутил неловкость, но, признаться, легкую и мимолетную.
— Итак… — сказала Кончита решительно и непринужденно. — Эта аскетичная комната с дурацким камином пригодна исключительно для того, чтобы здесь о своих скучнейших делах совещались шпионы… Давайте пере… как это? Передискриминируемся?
— Передислоцируемся, — поправил Мазур, начиная осваиваться.
— Вот именно. Нет-нет, поднос оставьте здесь, эти ужасные напитки — тоже принадлежность «шпионской» комнаты. Там у меня есть все, а это выпьет ваш очередной шпион…
— Кончита… — осторожно сказал Мазур, не вытерпев.
— Ага, боитесь? — Она выдернула Мазура за руку из кресла и потащила за собой. — Думаете, я не боюсь? Думаете, я легкомысленная дура? Просто-напросто, Влад, меня заверили, что здесь нет ни единого поганого «клопика», а я успела уже убедиться, что дон Херонимо не бросает слов на ветер. Могу я в этом случае немного пошалить? Чтобы развеяться и забыть о шпионах…
Комната, в которой они оказались, предназначалась, безусловно, для более веселых и приятных дел, нежели шпионаж. Кончита прямо-таки сунула Мазура в низкое мягкое кресло, словно плюшевого медвежонка, уселась рядом на столь же низкий диванчик, повела рукой:
— Берите фрукты, вот их сколько. У вас же, наверное, ничего этого нет? Снег, медведи… а водку в самом деле наливают в с…самовар, или он для другого предназначен?
— Из него пьют чай, — сказал Мазур. — Насчет снега и медведей вы немного преувеличиваете, Кончита, у нас есть много всяких интересных вещей, помимо снега и медведей…
— Но ананасов-то не растет? И винограда тоже? Мне говорил дон Херонимо… Ешьте.
Мазур вежливости ради потянул с блюда кисточку почти черного винограда. Кончита подобрала ноги, уперлась в колени тонкими руками, положила подбородок на стиснутые кулачки и стала за ним наблюдать с непонятным выражением. Она была тоненькая, очаровательная, с огромными карими глазищами, и, как сплошь и рядом бывает, не верилось, что эту девочку можно примитивно купить за деньги. Впрочем, Мазур с долей самокритичности признал про себя, что, несмотря на элегически-грустное направление мыслей, мысли эти ничуть не помешают ему довести происходящее до логического конца. Мужик есть мужик, и пишется мужик, аминь…
— Ты правда моряк? — спросила она с интересом.
— Правда.
— Интересно, а ты не пробуешь в глубине души меня жалеть? — спросила Кончита. — Терпеть не могу, когда попадаются такие вот… которые жалеют бедное падшее создание… А попутно все равно используют.
— Брось, — сказал Мазур. — И не думаю я тебя жалеть. Молодая, красивая, наверное, не бедная, зарабатываешь, могу побиться об заклад, побольше скромного морского офицера…
— Ты и правда так думаешь? — Она пытливо всмотрелась ему в лицо, удовлетворенно кивнула. — Правда. Дедушка у меня был брухо… как по-английски… колдун. Я кое-что умею, клянусь мадонной… А пистолет у тебя с собой?
— Угадай, если умеешь, — сказал Мазур.
— Нету… Ну, тогда ты и впрямь серьезный человек — шпион без пистолета опаснее шпиона с пистолетом, только дурачки, локо, мелкие людишки увешиваются стволами… Может, мне что-то такое сделать? Может, ты чего-то хочешь?
— Я пока так посижу, — сказал Мазур. — Трудный денек выдался.
— Тогда пей. Это «Кансильер», прошлого года, отличное… Возьми бокал и иди сюда, — подвинулась она.
Мазур сел с ней рядом, отпил из бокала и откинулся на мягко-упругую спинку дивана. Смокинги. Роковые красотки. «Ла Палома», куда кого попало не пускают. А ведь не врали романы, все это есть, досталось же на старости лет…
Осторожно покосился на очаровательную соседку, безмятежно умостившую пышноволосую головку у него на плече.
— Ага-а… — протянула Кончита. — Ну, я верю, что ты меня не жалеешь, только вот в глазах у тебя присутствует второй классический вопрос… Как я сюда попала, а?
— Ты это тоже терпеть не можешь?
— Да нет, почему. Наоборот. Я, видишь ли, Влад, не пала, а поднялась. У родителей ранчо в Барралоче. Понятно?
— Не совсем.
Девушка недоуменно покосилась на него снизу вверх, что-то, видимо, сообразила:
— Ах да… Милый, это у гринго и в Мексике ранчо означает поместье. У нас, если поместье, это называется «финка» или «асиенда». А ранчо у нас, да будет тебе известно, — это простая деревенская хижина. Стены глинобитные, пол земляной, крыша — соломенная. Оценил? Во-от… Жутко подумать, что бы со мной было, останься я в Барралоче. — Она искренне передернулась. — Потасканная корова с кучей сопляков и мужем-бурро… ослом. А как я живу теперь? У меня была рито. Как тебе объяснить… Рито — это удача, фортуна, счастливый случай… Влад, ты почему такой напряженный?
Мысленно махнув рукой, Мазур сказал:
— Я сегодня, кажется, видел привидение.
— Случается, — ничуть не удивилась Кончита. — Я сама не видела, но они иногда показываются… Кто-то, кого ты убил?
— Нет, — сказал Мазур. — Жена. Ее убили.
— Ко-олепредо… — протянула Кончита.
— Что?
— Ну и дела… Здесь убили?
— Нет, там, у нас…
— Молодая или старая?
