Вспоминая мое знакомство с доктором Куком в течение двух лет, полных лишений и невзгод, в антарктической экспедиции на «Бельжике», помня о своем долге выразить ему благодарность за доброту ко мне в период моего становления как исследователя и вспоминая также, что я в самом деле обязан ему жизнью, поскольку его находчивость спасла нас от опасностей этого плавания, я почувствовал, что не могу не предпринять короткую поездку в тюрьму и навестить моего прежнего благодетеля в его нынешнем несчастье. Я не мог поступить иначе, не обвинив себя самого в самой низкой неблагодарности и презренной трусости[34].
Друзья, прекрасен наш союз!
Покорители двух полюсов наверняка чувствовали себя в тот час необыкновенно счастливыми. Амундсен – потому, что навестил друга, попавшего в беду; Кук – потому, что к нему пришел старый товарищ. Сложись судьба по-другому, будь в тюрьме Амундсен, можно не сомневаться, что и Кук, пренебрегая общественным мнением, не оставил бы полярного собрата без своего сердечного внимания.
Красивая встреча. Некогда рядом они бесстрашно смотрели в лицо смерти. Затем каждый из них первым покорил свой полюс. Они не виделись 17 лет.
Из Ливенуэрта Амундсен направился в Форт-Уэрт, где встретился с журналистами. Его высказывания привела «Нью-Йорк таймс» от 24 января 1926 г.:
Для меня он [Кук] всегда был гением. Когда мы были молодыми людьми… я сказал, что если и найдется человек, который дойдет до Северного полюса, то это будет доктор Кук.
Еще одна оценка Амундсена, попавшая в ту же газету, лично меня приводит в восторг:
Кук был самым превосходным путешественником из всех, кого я когда-либо встречал. Он был практичным. Он никогда не мог сказать – все кончено. Я помню, однажды понадобилась фотокамера в самый неподходящий день. У него была линза. Вокруг этой линзы он соорудил фотокамеру, и она работала. Мне никогда не удавалось повторить некоторые из его подвигов…
Читатель, прошу Вас вдуматься в эти слова: «Он никогда не мог сказать – все кончено».
Национальное географическое общество отомстило Амундсену за визит к Куку и отменило запланированную лекцию. Узнику же встреча придала новые силы. Доверие к доктору Куку росло, ему разрешили чтение лекций заключенным и назначили директором тюремной школы. Вслед за вечерней школой в ведение Кука была передана тюремная газета
Сколько же прекрасных статей на самые различные темы написал доктор Кук в своей газете. Они хранятся в архивах, и, думаю, возможно когда-нибудь появится книга «Статьи Фредерика А. Кука в тюремной газете “Новая Эра”».
Здоровье доктора резко ухудшилось, и 20 февраля 1928 г. он обратился к президенту Кулиджу с повторной просьбой о помиловании. Судья Уилсон и прокурор Цвайфель поддерживали прошение. Напрасно: тяжело больной Кук остался в тюрьме.
Но сама природа, как и в случае покорения Северного полюса, защитила Кука. Осенью 1928 г. газеты одна за другой сообщали о сотнях тысячах баррелей нефти и миллионах кубических футов природного газа, найденных на землях, недавно принадлежащих АПН. Хорошие свидетельства, что доктор Кук безмерно талантлив и безукоризненно честен.
Появившиеся новые аргументы для освобождения выглядели посильнее, чем болезнь заключенного, и в марте 1929 г. доктор Кук предпринял уже четвертую попытку выбраться из тюрьмы, апеллируя к высшей власти. От президента, теперь – Гувера, снова пришел отказ.
Поразительное противостояние: с одной стороны, доктор Кук, не сделавший в жизни никогда никому ничего плохого, и с другой – могучее государство. Почему, зачем? Сначала Соединенные Штаты награждают негодного Пири за несуществующие заслуги и адмиральским чином, и большими деньгами, и незаслуженной славой, а потом руками судьи Киллитса расправляются с безвинным человеком. Странно или не странно – вот в чем вопрос.
