Я, лично, не могу на это смотреть и слушать все эти препирательства.
Я отбываю в свои пенаты. Я, конечно, понимаю, Вы не рады и с удовольствием встретили б кого-то другого – но мне что делать?
Я Вам хотела написать еще в прошлом письме. О Вашем сходстве с Аннетой, которое могло б вам обоим помешать быть вместе и счастливыми. Но не смогла оформить мысль… Знаете, в чем сходство? Какое бы сокровище ни лежало у вас под ногами, вы оба всегда будете заглядывать за поворот. А вдруг там встретится еще что-нибудь – еще более заманчивое? Уж это письмо я отправлю, не беспокойтесь, и это я скажу! Сердитесь – не сердитесь… Правда, оно придет как раз к моему возвращению в Тригорское. Но все равно. На словах, если нам доведется поговорить – все так не скажется. Потом, когда вы смотрите на меня, я порой не могу связать двух слов. Это пройдет. Но пока… Я пишу вам, пишу… а Вы с удовольствием читаете какие-то глупости Нетти!
(Анна Вульф – Александру. Еще из Риги. Середина августа.)Не распечатывайте прилагаемого письма, это нехорошо, Ваша тетушка рассердится. Но, полюбуйтесь, как с Божьей помощью все перемешалось: г-жа Осипова распечатывает письмо к Вам, Вы распечатываете письмо к ней, я распечатываю письмо Нетти[68] – и все мы находим в них нечто для себя назидательное – поистине это восхитительно!
(Александр – Анне Керн. То же письмо.)
