Боюсь Вас огорчить, но… Случилось нечто невероятное. Алексис приехал неспроста. У Анны-племянницы, оказывается, с ним роман. Во всяком случае, она вскружила ему голову. Как вам нравится? (Тем более, что Вас несомненно это взволнует тоже.) И как только я не заметила ничего в Тригорском? Я бы сюда не поехала. Наверное, была слишком занята своими мыслями – и не о нем. Я высказала Аннете все, что могла. Но что я могла сказать? Она – взрослая, семейная дама, а он – разумеется, не совсем мальчик уже… и тут я вполне трезва, обвинить ее? – в чем? И в чем я могу упрекать ее – если не в силах упрекнуть одну Вашу знакомую даму? В итоге… Все перессорились в дым. И что-то пронюхал доблестный воин, и у племянницы теперь неприятности. Правда, они никогда и не кончались по-настоящему – но на сей раз виной наш приезд и мой сын. Алексис уедет завтра – выпросил у меня еще день. Чего я боюсь, не рассказал бы он что-нибудь своей – как назвать? Подруге? Возлюбленной? – Вы ж хорошо знаете, какие признания люди делают в ситуации любви и какие тайны при этом выдаются. Впрочем, может, мальчик и не ведает никаких тайн.
(П. А. Осипова – Александру.)[66]…Это началось еще в Тригорском. Притом, неожиданно. Ну, я нравилась ему, я знала об этом – но, до конца пребывания там, я не отдавала себе отчета, что и он нравится мне. Только перед отъездом моим мы как-то объяснились на ходу. И вдруг он приезжает! У меня голова пошла кругом. И тетя П.А., уж сама не пойму, как – сразу о чем-то догадывается. С ума сойти! Уверяю Вас – я была крайне осторожна. Крайне! Но не могу ж я отказать юному нежному существу в том, что, может, по неосторожности или случайно – раньше позволяла? Конечно, наши разговоры с тетей на повышенных тонах – дошли, не могли не дойти до Керна, и дальше – сами понимаете! Вы скажете, как всегда, что я виновата. Наверное… Я перессорилась со всеми и боюсь, что осталась одна. Алексис уехал (вынужден был), Анна уезжает. Тетушка П. А. со мной почти не разговаривает. Муж совсем сошел с ума – как в худшие наши времена. И к чему были все наши примирения? Единственное, что меня спасает, это прогулки в город – только нынче с дочерью…
Для Вашего спокойствия: во всяком случае, если дойдет до развода – меня ни в чем определенном нельзя упрекнуть!
(Анна Керн – тете Ф. П. в Лубны. Скомканный листок.Может, черновик.)
