Мещеряков убеждал Беликову в своей точке зрения. Он не выступал проповедником ханжеского аскетизма, – нет, мы не за аскетизм, но против злоупотребления алкоголем. Он защищал лозунг: «На улицах не должно быть пьяных». Это означало не только, что отсутствие на улицах пьяных укрепит общественный порядок. Это значило гораздо большее: каждый случай алкоголизма должен быть предметом серьезнейшего внимания и, по возможности, подавляться в самом начале. Для этого надо объединить усилия и общественности, и медицины, и работников торговли и милиции.
Алексей Тихонович советовал Беликовой – лечебными примерами, фотографиями, иллюстрациями – показывать, какой вред приносит алкоголизм обществу и семье, и пьянице лично. Надо подобрать факты, задевающие слушателей за живое и касающиеся их непосредственно. Он настаивал, чтобы Маргарита Владимировна в своей лекции назвала цифру убытков, которые нанесли алкоголики Механическому заводу в прошлом году, совершив прогулы, допустив брак и простои оборудования, получив производственные травмы. А ведь кроме материальных убытков, причиненных пьяницами государству, сколько еще человеческих трагедий, разбитых семейных жизней, словом всего того, что уже никак не укладывается ни в какие подсчеты…
Он чуть отодвинул конспект Маргариты Владимировны и сказал:
– Некоторые испуганные товарищи со слишком развитым воображением пытаются представить, что алкоголизм у нас – чуть ли не государственное бедствие. Это только на руку нашим недругам. Алкоголизм – тяжелейший пережиток, с которым мы настойчиво боремся. Но его не устранишь запрещением продажи водки. На борьбу с алкоголизмом должно быть мобилизовано все. Начавшаяся борьба – не кампания. Она должна быть постоянной, потому что это борьба с одним из самых отвратительных и страшных пережитков капитализма…
Закончив просматривать конспект Беликовой, Алексей Тихонович натолкнул ее на мысль, что надо не просто призывать бороться с алкоголизмом, но и по-деловому подсказывать общественности, что именно делать: создать специальные комиссии при профсоюзных и комсомольских организациях, использовать в пропаганде плакаты и лозунги, – никак не раскачаются наши издательства, так смело рисуйте и пишите сами! Использовать кино и спорт. Спорт и культурный отдых сильнее кабацкой удали и босяцких нравов!
Мещеряков настойчиво убеждал Маргариту Владимировну вмешиваться в практические дела по борьбе с алкоголизмом, потому что по своему опыту на судоремонтном заводе знал, что после лекций и проведенных общественностью мероприятий значительно уменьшились прогулы с похмелья…
– Самое большое дело – отвлечь интерес человека от водки, когда он еще молод! – продолжал Мещеряков. – Со школы бы прямо начинать надо. Пусть бы на уроках биологии показывали печень алкоголика. В детстве узнаешь – на всю жизнь запомнишь… Да и психиатрам не мешало бы время от времени проводить беседы в старших классах…
Взглянув на удивленное лицо Беликовой, Алексей Тихонович убежденно подтвердил:
– Уж если вести непримиримую борьбу с алкоголизмом, так нужна смелость и открытая правда. Скажите громко, и открыто покажите все ужасы алкоголизма…
В клуб Мещеряков не поехал, зная по себе, что присутствие в зале наставника будет только мешать Беликовой, смущать ее и сковывать, – мысли сосредоточатся не на лекции, а на внутреннем контроле за собой. И потом он не хотел, чтобы у Беликовой возникло чувство, что ей не доверяют.
Маргарита Владимировна читала лекцию с увлечением, и эта искренняя, непосредственная увлеченность быстро создала ей контакт с аудиторией.
Все шло очень хорошо до тех пор, пока во второй половине лекции она не начала говорить о том, что даже сто граммов водки уже опьяняют человека и вызывают в организме вредные изменения. В этом месте из первого ряда раздался вдруг пьяный выкрик:
– Брехня на постном масле!.. Я, доктор, сегодня восемьсот грамм принял, и никаких вредных изменений во мне нет. Даже пришел вашу лекцию против алкоголизма слушать.
В зале захохотали. Маргарита Владимировна сразу не нашлась, стала думать, что бы ответил на ее месте Мещеряков, а потом отвечать было уже поздно. Зал продолжал хохотать. Контакт с аудиторией нарушился.
Беликова совсем растерялась. Оставшийся материал она скомкала и, не отрывая глаз от записей и боясь теперь взглянуть в зал, в тишине которого она ощущала уже не внимание, а только сочувствие ей, еле-еле довела лекцию до конца…
На следующий день, когда Мещеряков поинтересовался, как прошла лекция, Маргарита Владимировна не выдержала и расплакалась:
– Не буду читать лекции.
– И лечить алкоголиков не будете? – засмеялся Алексей Тихонович.
– Лечить – да, а лекций читать не буду.
– Там не смогли ответить одному пьяному хулигану, а здесь хотите заставить бросить пить десятки закоренелых алкоголиков? Просто у вас еще нет настоящей злости против пьянства…
Мещеряков добился, чтобы Беликову направили с группой стажеров поработать в судебной экспертизе.
