Вступительная часть служила обоснованием всей работы. Мещеряков тщательно систематизировал накопленный за несколько лет богатый практический опыт. Он давал не только сравнительную оценку существующих методов лечения алкоголизма, хотя его работа и называлась именно так. Практической деятельностью и своими исследованиями он искал наиболее массовый и эффективный метод лечения. Опыт нескольких лет позволял ему сделать уверенный вывод об эффективности лечения апоморфином и гипнозом – методами, которые свободно можно применять в амбулаторных условиях.
Говоря о необходимости государственного решения вопроса борьбы с алкоголизмом, он выдвинул мысль, что амбулаторное лечение алкоголиков можно и необходимо организовать повсеместно. Во всех районных больницах или поликлиниках, в том числе и в сельских местностях, где нет врачей-психиатров, – лечение апоморфином могут проводить и другие врачи, например терапевты. Надо только обязать их заниматься этим делом и провести с ними небольшую подготовку. Это сравнительно просто, потому что каждый врач знаком с основными элементами рациональной психотерапии.
В заключительной части, как и советовала ему Марина Ивановна, когда они беседовали вскоре после ее возвращения из Москвы, Мещеряков не только сообщал о результатах практической лечебной работы, но и изложил волновавшие его мысли о комплексном решении вопроса борьбы с алкоголизмом, коснувшись здесь и пропаганды, и организации больниц-колоний, и новых лечебных средств, и надобности ускорить открытие в Ленинграде наркоприемника, по поводу которого они с Мариной Ивановной писали еще несколько писем, и необходимости установления более жестких законов в отношении пьяниц.
Предлагая изменить законы, Алексей Тихонович обстоятельно разбирал причины неудач подобных попыток, сделанных за границей и в старой России. Показывая несостоятельность этих попыток, проведенных на неправильной основе, он подкреплял свои доводы примерами. Вряд ли могло принести существенную пользу то, что в Англии существовал когда-то обычай продевать голову и руки пьяниц в ярмо и затем водить этих людей по улицам. В Ливерпуле безуспешно пробовали публиковать в газетах имена и адреса лиц, осужденных за пьянство. В Голландии прибегали даже прямо к издевательской мере – пьяницу-женщину крепко привязывали ремнями к сидению, укрепленному на блоке, и под хохот собравшейся толпы трижды погружали в воду.
Наше законодательство должно повысить ответственность алкоголиков – и моральную и материальную – за совершенные ими безобразные поступки. И в то же время это наказание должно являться серьезной и гуманной воспитательной мерой…
Заключительный обзор Мещеряков завершал конкретными, практическими предложениями.
Дописав работу, Алексей Тихонович принялся помогать Марине Ивановне хлопотать об открытии наркоприемника. Ему поручили составить проект еще одного письма, в котором он должен был подробно изложить все свои соображения.
Он составил большой проект, доказывая, что наркоприемник – реальная мера не только для разгрузки всех психиатрических больниц города, но и, прежде всего, для стационарного лечения алкоголиков, которые действительно нуждаются в больничной койке.
По мысли Мещерякова, всех попавших в наркоприемник надо было выписывать только лишь под семейную или общественную опеку. После выписки каждый случай пребывания в наркоприемнике должен непременно разбираться партийной, комсомольской или профсоюзной организацией по месту работы лечившегося. Выписку бездомных обязательно контактировать с милицией и комиссией по трудоустройству. Все это должно повысить у алкоголиков чувство ответственности перед обществом, перед семьей.
«Если не провести всех этих мероприятий, – заканчивал Алексей Тихонович проект письма, – наркоприемник превратится в обычный милицейский вытрезвитель с удлиненным сроком пребывания в нем и стандартными десятью сеансами апоморфина, может стать для паразитировавшихся алкоголиков санаторным местом отдыха от очередного пьянства».
Сдав научную работу и проект по наркоприемнику, Мещеряков снова вернулся к разработке своей идеи о больнице-колонии. В организации больницы-колонии он видел практические поиски одной из форм активной борьбы с алкоголизмом. В эту больницу можно будет направлять не только из диспансеров, но и из милиции, и по специальному решению судебных органов, как на принудительное лечение, в зависимости от того, что представляет собою личность спившегося человека.
Изучив все материалы, представленные Мещеряковым, Марина Ивановна начала хлопотать о реорганизации десятого отделения при приемном покое в специализированное отделение для лечения алкоголиков. Не теряя времени, она занялась подысканием помещения, где бы можно было устроить небольшое общежитие для выписавшихся и оставленных на работе в больнице.
Не менее, чем организация больницы-колонии, Алексея Тихоновича волновал вопрос опеки над алкоголиками.
