– Из милиции звонил капитан Батурин… А разве спасать человека можно только по направлениям и запискам?
Телицын уклонился от ответа и произнес официально:
– За прием без направления получите взыскание. Новикова выписать. Считаю вопрос законченным…
Потирая переносицу, на которой при волнении краснел и становился заметным маленький поперечный шрам, похожий на след от очков, Мещеряков попросил слова.
– Любите вы позаседать. – Телицын взглянул на часы и сел, опять глубоко вдавив спину в обивку кресла. – Врачу надо меньше говорить и больше находиться с больными. Давайте не затягивать конференцию.
Алексей Тихонович вышел из рядов. Достал блокнот с записями, но, не раскрыв, положил его на стол.
– Вчера, готовясь к конференции, я думал говорить лишь о стиле работы врача Славянского, но теперь вижу свою ошибку. Дело не в одном Славинском, хотя и о нем я тоже скажу. Сегодня столкнулись не Мещеряков со Славинским и Телицыным, а два разных отношения к алкоголикам…
Взглянув за окно, он задержал на чем-то свой взгляд. Вслед за Алексеем Тихоновичем многие повернулись в сторону окна.
– Сейчас прошли к приемному покою три машины санитарного транспорта. – Он указал рукой на шоссе. – В одной из них непременно повезли алкоголика, которого мы обязаны принять. Никто еще пока не снял с психиатрических больниц функций лечения алкоголиков… Если говорить о желаемом, я согласен с Петром Афанасьевичем Славинским – алкоголикам не место у нас. В больницу надо принимать только с алкогольными психозами, когда человек уже становится психически больным… Часть алкоголиков следует направлять в наркоприемник, а остальных – в диспансеры, и там лечить амбулаторно. Пришла, видимо, пора серьезно заняться формами лечения алкоголизма вне психиатрических больниц…
– Так в чем же вы столкнулись со мной? – Щурясь, Телицын открыл круглую металлическую коробку и положил в рот леденец. – Подписываюсь под вашими словами. Того, о чем говорите вы сейчас, добиваюсь и я.
Мещеряков оглянулся на главного врача:
– Но пока что алкоголики – наши больные. Вот с этого мы и обязаны начинать!
Забросив конфетку за щеку, Телицын подпер кулаком массивный подбородок и промычал свое обычное: «М-м-м…»
– С понятием алкоголик слишком часто связывается представление только о людях, окончательно опустившихся и безнадежных, – продолжал Мещеряков. – Но среди них есть много ценных людей. Они еще могут принести пользу обществу и устроить свою жизнь. И если мы добиваемся, чтобы даже психически больных возвратить к жизни, то тем более должны бороться за спасение алкоголиков – психически здоровых людей. Но бороться за возвращение алкоголика в жизнь так же трудно, как бороться за жизнь умирающего…
В зале было тихо, и в этой внимательной тишине Алексею Тихоновичу незримо – тем молчаливым согласием, что ощущается сердцем, передавалась дружная поддержка товарищей.
– Коль скоро мы принимаем алкоголиков, надо думать о настоящем лечении их… В нашей больнице, при приемном покое, существовало раньше небольшое специальное – десятое – отделение для стационирования алкоголиков. Но недавно, когда большинство заведующих отделениями и ведущих врачей было в отпуску, это отделение закрыли. Алкоголиков разместили по разным отделениям…
Телицын перебросил конфетку за другую щеку:
– Пусть полежат в трудных отделениях. Ничего, узнают, что значит попадать в психиатрическую больницу. Не нравится им? Могут жаловаться. Готов отвечать. – Слова его не совпадали с выражением лица: слова бросались со смешком, а лицо было злое, Алексей Тихонович повернулся к Телицыну:
– Держать здоровых людей среди психически больных – такое же варварство, как то, что когда-то психически больных держали на цепях в полицейских участках. Это никак не вяжется с нашими понятиями о гуманизме… По совместительству десятым отделением заведует главный врач. Ему не захотелось возиться с алкоголиками, – очень уж это хлопотливое и противное дело! И что получилось? В жертву личному интересу, хотя внешний декорум и был соблюден – перегрузкой больницы можно и не только это оправдать! – нарушена четкая профилизация отделений, нарушен павловский завет…
Раскрыв блокнот, Алексей Тихонович прочел выписанные вчера слова академика Павлова о лечении психически больных:
– «Надо ожидать очень значительного увеличения процента выздоровления, если к физиологическому покою посредством торможения присоединить нарочитый покой таких больных, а не содержать их среди беспрерывных и сильных раздражителей окружающей обстановки…»
Проглотив конфету и глянув в зал, Телицын увидел, что, за исключением нескольких человек, – все на стороне Мещерякова, продолжавшего говорить:
