Нельо тогда медленно целовал кузена, оглаживал аккуратно, неспешно, нежную кожу основания шеи и затылка, гладил своими широкими ладонями спину. Не отрываясь от страстно жаждущих губ Финьо, покусывая их, он, сначала едва касаясь, а затем все увереннее, проводил вдоль спины, мимолетно оглаживая гладкую грудь и чуть покатые плечи. По мере продвижения руками все ниже, к желанной цели, Майтимо постепенно углублял их поцелуй, удерживая одной рукой голову Финьо у затылка, а другой оглаживая округлые, сильные мышцы ягодиц, сжимая их, разминая. От этих ласк чувственный и порядком истомившийся без него Финьо начал извиваться, подаваясь вперед, в желании коснуться уже набухшей плотью, скрытой под тканью штанов, паха кузена.
Свои черные, тяжелые косы с неизменными тонкими золотыми шнурками и лентами, принц забрал драгоценной, покрытой бриллиантами, заколкой чуть выше затылка. Позже, в пылу соития, эта заколка упала на простыни, а затем Нельо смахнул её рукой на пол.
Майтимо поспешно скинул с себя рубаху в которой был на голое тело, почти порвав ворот.
Их поцелуи и взаимные прикосновения были полны нежности и трепета. Они оторвались друг от друга на краткие мгновения, чтобы взаимно развязать пояса-тесемки и шнуровку штанов, и обменяться влюблёнными взглядами, поглощенные один другим. Майтимо оглаживал щеки Финьо, взял в ладони его юношеское лицо, наклонился, приблизил к себе и в который раз страстно целовал в такие притягательные и манящие губы.
Наконец, он высвободил его налившуюся плоть из штанов, нежно провел несколько раз рукой сверху вниз и обратно, лаская, и снова любуясь его совершенством. Финьо блаженно прикрыл глаза, склонив голову на грудь Майтимо, и чуть слышно застонал, приоткрыв нежные губы.
Легонько толкнув его на кровать, Нельо опустился перед Финьо на колени, освобождая того от одежд, оглаживая идеально гладкое тело, выцеловывая дорожки от изящной шеи, вниз, пересекая грудь, касаясь сосков, слегка сжимая их кончиками пальцев. Он особо останавливался на животе принца нолдор — сильном, с отчетливо видными брюшными мышцами. Майтимо обожал целовать его подолгу, так как знал, что эта ласка особенно нравится его любимому, приводя того в состояние близкое к экстазу. Но настоящий экстаз Финьо чувствовал, когда его мужская плоть полностью оказывалась поглощенной ртом ненасытного Нельо. Стоны принца нолдор становились все отчетливее, воодушевленный и возбужденный этой реакцией возлюбленного, Нельо продолжал. Он облизывал увлажнившуюся головку, самозабвенно целовал низ живота у основания древка, затем, перевернув того на живот, брал кузена за бедра и одним энергичным движением ставил того на четвереньки, принимаясь облизывать, совершая круговые движения, вокруг его отверстия, изредка проникая языком глубоко внутрь и чередуя эти проникновения с влажными касаниями-поцелуями мошонки, которую при этом слегка прикусывал.
Финьо млел и вздрагивал от ласк. Он стоял на четвереньках, прогнувшись в пояснице, полузакрыв закатившиеся от чувственного наслаждения глаза и мелко трясся от желания, предвкушая всем роа скорое проникновение в него внушительных размеров возбужденной плоти любимого.
— Ложись, — приказал низким, хриплым от вожделения голосом кузен.
— О-о-ох, — издал протяжный стон Финьо, тут же стараясь прикусить губу и комкая в кулаках покрывала.
Майтимо всегда входил в него, сопровождая это осторожное и неспешное движение страстным поцелуем в губы и многими ласками.
Иногда Финдекано успевал схватить в свои его правую руку и исступленно поцеловать множество раз, прерывая эти поцелуи стонами. Нельо почти сразу задал частый ритм своим движениям и Финьо лишь изредка громко ахал.
Когда же движения старшего феанариона стали лихорадочными, он тоже принялся громко стонать. Не желая, однако, окончить таким образом их соитие, Майтимо усилием воли заставил себя остановиться и, расцеловав кузена в губы и щеки, покинул любимое тело, поворачиваясь к нему спиной и становясь на четвереньки, низко опуская рыжеволосую голову, так что длинные волнистые пряди касались сливочного цвета простыней.
Тогда Финьо поднялся, устроился, стоя на коленях, сзади, обнажая любимого, стягивая окончательно ненужные штаны, и проник сначала пальцами внутрь любимого кузена. Вскоре тот уже чувствовал в себе его твердое древко, чувствовал, как при каждом своём движении принц задевал волшебную точку внутри — так мучительно сладко и до слез насладительно, что выдержать, казалось, невозможно. Его феа переворачивалась от острого переживания, а колени дожали. И все же Нельо не двигался, стараясь выдержать, чтобы до дна испытать даримое ему удовольствие, пока Финьо оглаживал его руки и плечи, склонившись над ним, долго и со страстью целовал спину феанариона, проводил руками по бёдрам и упругим ягодицам.
Самое острое наслаждение приходило к обоим, когда Финьо ложился на спину, бесстыдно раскинув стройные сильные ноги, принимая в очередной раз в себя изнывавшее мужское естество кузена, и позволяя Нельо двигаться так быстро, как он только мог, в погоне за экстазом.
