Элронду было любопытно увидеть Эльвэ Среброманта, бывшего, как и он сам, владыку эльдар Хекелмара, ныне проживавшего вместе с супругой в садах Йаванны. Это, должно быть, был некто высокомерный, отстраненный, холодный в обращении, как и прочие синдар, и не особенно любезный с окружающими. А ведь он приходится прадедом его матери, которую, впрочем, никогда не видел. Эльвинг и ее братьям было по пять лет, когда произошла трагедия в Менегроте, в результате которой Эльвэ пал жертвой своей неуемной гордыми и алчности, убитый гномами Ногрода. Они жили с родителями — принцем Диором и Леди Нимлот в Оссирианде и только после смерти Тингола переехали в Менегрот. «Чем для матери обернется эта неминуемая встреча?» — задавался вопросом эарендилион.
Бабушку Леди Эльвинг совсем не помнила. Зато он отчетливо помнил, как Леди Галадриэль говорила, что Арвен — вылитая Лютиэн Тинувиэль. Бедная его красивая и нежная Ундомиэль разделила и ее судьбу.
Было и еще кое-что, а точнее, кое-кто, кого предстояло с большой долей вероятности встретить в залах Кириарана на призванном объединить, собрав вместе для восславления воли Творца и возвращения Галадриэли, все дома благородных квенди, как те, что велись от Финвэ, так и те, чьими основателями были трое братьев — Эльвэ, Ольвэ и Эльмо. Речь шла о родне со стороны его отца, которая до того времени не проявляла никакого интереса к одинокой жизни Леди Эльвинг, хоть та и приходилась супругой Эарендила — последнего отпрыска Второго Дома. Хотя, если поразмыслить, последними его отпрысками по праву должны были считаться они с Эрьо, как сыновья превратившегося в яркую звезду на черном покрывале Варды морехода.
Его родная бабка, красавица Келебриндель, как писалось, больше похожая на ваниар, чем на нолдор, и ее супруг Туор из дома Хадора — смертный, которому было даровано бессмертие, жившие во дворце Тириона, его прадед — принц Турукано и его жена Эленве, и, наконец, еще один, наряду с Эльвэ, венценосный прапрадед — Нолдаран Нолофинвэ и его королева Леди Анайрэ. Все эти имена он до этого лишь читал в исторических хрониках нолдор, занимаясь квенья с приемным отцом. А ведь именно благодаря этим родичам он формально считался нолдо.
Надо сказать, в том, что касалось воспитания, манер, привычек, образования, боевых навыков и умения обращаться с различными видами оружия, Эллерондэ Эарендилион был образцовым представителем благородных квенди из нолдор. Его вырастили в лучших традициях Первого Дома и он сам всегда причислял себя к его представителям.
«Я — сын Канафинвэ Макалаурэ» — всегда думал он о себе.
Из братьев его дорогого приемного отца и воспитателя, он знал лишь Лорда Маэдроса, Майтимо. Остальных предстояло увидеть впервые. И он гадал, приедут ли они на праздник или что-либо помешает им? Как бы то ни было, а увидеть братьев отца ему предстояло, так или иначе. Ведь Лорд Макалаурэ с семьей обещал пожаловать к ним домой в скором времени и вместе отправиться в Тирион — проведать его братьев и матушку.
Он видел приемного отца на празднике Ингвэ всего несколько кратких мгновений, но и этого было ему достаточно, чтобы заметить, что моложавый Лорд Кано выглядел даже моложе, чем во времена их с Эрьо детства, когда он не отходил от их постелей, если им случалось заболеть, терпеливо обучал чтению и письму на квенья и синдаине, часами упражнялся с ними, совсем малышами, на деревянных палках, а затем на сабельных мечах с затупленными лезвиями. Лучшего отца они с Эрьо не могли и желать.
А все же, порой Элронд чувствовал себя самым причудливым и невообразимым созданием на всей Эа. Сколько родов и кланов переплелось в его родословной! Сколько семейств благодаря ему породнилось кровными узами!
Его девочка Келебриан успела освоиться немного в Белой Башне и помогала Леди Эльвинг во всех домашних делах. Сам он только здесь начал осваивать мореходное дело, к которому, как и Эрьо, имел талант, передавшийся от отца, и которого, однако, никогда не касался прежде, живя в Средиземье.
Выходя в море на небольшой лодке, принадлежащей его матери, Элронд забрасывал в темные воды починенную им рыбацкую сеть и подолгу ждал, когда в нее попадет добыча в виде камбалы или крупного тунца. Вблизи от его лодки нередко проплывали величественные лебединые корабли флота Кириарана и более мелкие промысловые суда, чьи экипажи занимались отловом рыбы.
Теперешнее занятие было по душе Элронду. Он чувствовал себя свободным посреди моря. Кроме того, такой род занятий, как никакой другой, способствовал сосредоточению и обеспечивал необходимое для погружения в собственные мысли одиночество.
Затерянный посреди темно-зеленого, как глаза его матери, океана, под палящим солнцем, Элронд Пэрэдель мог думать обо всем на свете и теперь никуда не спешил.
