Вернувшиеся домой вместе от кого-то из многочисленных друзей Турко и Амбаруссар с порога и без объяснений были отправлены матерью за Атаринкэ. Появились они, ведя с собой брата, как раз к моменту, когда дамы завершили приготовления перед ужином и все, кроме Артанис, спустились в нижний этаж, где слуги сервировали праздничный стол.
Третий сын Феанаро даже присвистнул, ткнув в бок Куруфинвэ, когда увидел нарядно одетых женщин Первого Дома.
— Жаль, Тьелпе был в отлучке, а то пришел бы с нами и загляделся бы опять на нашу королеву Зеленолесья, — Турко тихонько засмеялся.
-Тс-с, — нахмурился Атаринкэ, успев мимолетно ухватить брата за пояс на тонкой талии, — нечего его сюда таскать, итак он по Мирионэль сохнет…
Он поклонился матери и бабушке. Фириэль тут же радостно протянула ему обе руки, которые Куруфинвэ взял в свои загрубевшие от работы в кузнице ладони, припав губами к тыльной стороне кистей нолдиэ.
— Любезная и прекрасная Фириэль, — он улыбался ей искренне, — Если бы я знал, что сегодня вечером мы празднуем в твою честь, то пришел бы с подарком.
— Мой ласковый мальчик, — млела от радости его бабка, — Видеть тебя — для меня самый ценный дар! Расскажи, как твои дела? Ты совсем нас забыл, не приходишь, — она всматривалась в его мужественные черты.
— Это не правда, — мягко возразил Атаринкэ, наклоняясь и подставляя темноволосую голову ласкам Вышивальщицы, — Ты же знаешь, что стоит тебе послать за мной и я тут же у твоих ног, — он с видимым удовольствием принимал поглаживания.
— Мама, что случилось? — спросили Тельо и Питьо.
— Неужто Нельо и Морьо вернулись с радостной вестью от Нолдарана? — спросит тут же Умбарто.
— О, было бы просто прекрасно! — поднял глаза к потолку мечтательный Амбарусса.
— Идите сюда, — раскрыла им объятия Нэрданель, питавшая к младшим особую слабость.
Те наклонились к матери, чуть не столкнувшись при этом лбами.
— А меня даже приласкать некому, — досадливо ухмыльнулся Турко, посматривая в сторону обласканного бабушкой Курво.
— Я знаю, кто мог бы, — отозвался тот, хитро щурясь, — Съездил бы Ириссэ проведывал, узнал, как она поживает…
— Ну, вот еще! — скривил красивые губы в потешной гримасе Туркафинвэ, — Лучше скажи, ты у нас на несколько дней думаешь задержаться или сегодня уедешь?
Куруфинвэ выпрямился по весь рост и пристально глянул на брата так, что у того мороз прошел по коже и сладкий спазм пронзил вдоль позвоночника.
— Оставайся хотя бы до завтра, мой хороший, — поддержала Турко его бабка, — Дела твои успеются, а здесь ты с родней.
Пятый сын Феанаро кивнул ей и уже хотел спросить, когда они отправятся к столу, как на лестнице показалась фигура переодевшейся, наконец, Артанис.
Тут же снова отворилась входная дверь и на порог ступили Нельо и Морьо.
Все взоры устремились на спускавшуюся и, в свою очередь, рассматривавшую собравшихся жемчужину Альквалонде. Она блестела и переливалась перламутром и многоцветным блеском самоцветов, усыпавших ее платье. Золотое и серебряное шитье редкой красоты покрывало кромку открытого ворота, высокий, широкий пояс, подчеркивавший изящество и стройность её высокой фигуры, и широкие верхние рукава, свободно ниспадавшие до пола. Многослойная газовая ткань, усыпанная мелкими блестками, поверх белейшего шелка создавала впечатление, будто перед ними сошедшая с Вершины Мира, чтобы воочию взглянуть на творения Елиного, Валиэ. В золотых волосах Леди Лориэна сияла диадема из белого золота, украшенная бриллиантами и жемчугом, а на ее лице было выражение нежной, почти детской радости, которое так запоминалось всем видевшим ее счастливой.
А то был момент, когда Нэрвен чувствовала себя по-настоящему счастливой. И это счастье, лившееся изнутри, передавалось ее внешнему облику. Ее красота и без того всегда была предметом восхищения, преклонения, любования, не прекращавшихся пересудов и даже зависти, а сейчас засияла в своем зените, словно из ее волос и одеяния лился в мир свет давно погибших Древ.
Нэрданель по праву хозяйки дома пригласила всех к накрытому столу, ломившемуся от приготовленных угощений.
У сыновей Пламенного Духа был отличный аппетит. Но в этот вечер они больше смотрели на Артанис, чем ели.
— Какая красивая! — хором восхитились, доверчиво улыбаясь, Тельо и Питьо.
— Да, да, — вторила им Мирионэль, — Очень красивая, как и всегда…
— Благодарю, — отозвалась на комплимент Нэрвен, — Это платье, любезно одолженное госпожой Фириэль, действительно прекрасно.
— Ты прекрасна, а не платье… — сощурил правый глаз Атаринкэ, кривя рот в ухмылке.
— Если оно тебе нравится, милая, то прошу, возьми его себе, — обрадовалась Фириэль.
Нэрвен снова попыталась возразить, но Вышивальщица наотрез отказалась принимать во внимание ее аргументы и считала, что платье она сшила для прекрасной Артанис и не для какой-либо другой девы.
— Ты надела его первой и я вижу, что оно твое. Возьми его в дар и носи, вспоминая о нас. Я сшила его, вложив в него мою любовь к единственному квендэ, что смог тронуть мое сердце, — улыбаясь прочувственно сказала Фириэль.
