Возвратный тоталитаризм. Том 2 полностью

Регулярные исследования «Левада-Центра» свидетельствуют об отмеченной в выводах двойственности массовых установок населения России и крайнем релятивизме правового сознания. Значительная часть людей воспринимает суды и правоохранительные органы как систему, защищающую преимущественно интересы власти или близких ей групп, обладающих значительными ресурсами административного влияния. Но, наряду с отношением к этим институтам как преимущественно репрессивным или обслуживающим бюрократию, сохраняются устойчивые представления о том, что где-то далеко от повседневной жизни обычных людей сохраняются «институты справедливости», защиты от произвола.

N = 1600.

Рис. 25.2. Каким образом, на ваш взгляд, изменилось в течение прошедшего года положение дел в области работы полиции и других правоохранительных органов?

N = 1600.

Рис. 26.2. Каким образом, на ваш взгляд, изменилось в течение прошедшего года положение дел в области личной безопасности граждан?

Их трудно найти в тех структурах, с которыми чаще всего имеет или может иметь дело обычный человек – в полиции, в судах низших инстанций (мировом, районном, городском и т. п.), у судебных приставов, следователей или низовых прокуроров. К ним сохраняется устойчивое негативное отношение, недоверие и подозрения в предвзятости, формализме, равнодушии и жестокости, аморализме и коррумпированности. Но в отношении высших российских судов или в еще большей степени ЕСПЧ, высшего руководства МВД, Генеральной прокуратуры и в еще сильнее – ФСБ проявляются иные установки: они идеализируются и наделяются ореолом честности, неподкупности и т. п. Это значит, что в массовом сознании воспроизводятся ценности права и правосудия, но только в качестве утопического ориентира, представлений о том, как должно быть, но не как есть на самом деле. Подобные мнения (или иррациональные установки) заданы работой институтов образования, культуры и пропаганды. Остальные, с противоположенным знаком формируются в практическом опыте жизни и в результате личного взаимодействия с правоохранительными органами или с людьми, оказавшимися в сфере власти этих ведомств. Иными словами, они приобретаются уже во взрослой жизни, что, собственно, и порождает исходный структурный конфликт, противоречие между тем, как должно быть и как есть, а значит, и навыки двоемыслия, цинизма и снижающих уровень запросов адаптации к отрезвляющей действительности.

У абсолютного большинства россиян нет личных (практических) оснований критически судить о работе сотрудников правоохранительных органов, поскольку 75 % никогда не оказывались в ситуациях, которые они могли бы квалифицировать как «конфликт с полицией». Однако 23 % опрошенных признались, что попадали в подобные положения, правда, это были единичные конфликты. Еще у 2 % россиян возникали несколько раз такого рода неприятности. У всех респондентов, заявивших об этих историях, конфликты возникали главным образом в трех типичных ситуациях: при установлении личности, допросе (в качестве свидетеля, потерпевшего или подозреваемого) или при задержании. Все те, у кого возникали конфликты (даже те, кто однократно сталкивался с этим), заметно меняли свое отношение к полиции или другим силовым структурам. Если в среднем по выборке к сотрудникам полиции относятся настороженно 39 % опрошенных, то среди тех, кто хотя бы раз оказывался в упомянутой выше конфликтной ситуации, этот показатель поднимается до 67 %. У пострадавших отчетливо выражено негативное отношение к сотрудникам правоохранительных органов, прежде всего к полиции, к следователям и судебным приставам.

Таблица 234.2

Зависимость «доверия» к сотрудникам правоохранительных органов от опыта конфликтов с ними

N = 3400.

Эта закономерность «переворачивания» оценки проявляется в отношениях ко всем представителям силовых правоохранительных структур без исключения (табл. 234.2).

Если в среднем по всей выборке 66 % опрошенных допускают мысль, что они могут пострадать от произвола правоохранителей (исходя из общих соображений), то у тех, кто оказывался в ситуации конфликта с ними, вероятность быть пострадавшими от «сотрудников» подскакивает до 85 % (но и здесь 10 % считают это предположение маловероятным, а 3 % полностью исключают такой вариант развития конфликта).