И лишь явное меньшинство (16 %) заявили, что им удалось добиться большего в жизни, использовать открывшиеся возможности для роста доходов, карьерного продвижения, существенного изменения в характере потребительского поведения. Причем эта доля почти не меняется на протяжении последних 15 лет. В основном это люди с высшим образованием, занимающие ответственные позиции в администрации, чиновники, занятые на ключевых постах в финансово-торговом секторе, менеджеры и т. п. Их характеризует не только более высокий уровень доходов, уверенность в своем будущем, порождаемая, с одной стороны, близостью к властным структурам, занятостью на государственной службе или в крупных корпорациях, учреждениях, обладающих значительной институциональной инерцией, но и повышенная лояльность к действующему режиму, возможность использовать в своих интересах скрытые ресурсы власти, знакомства с государственными чиновниками и т. п. Самая высокая доля таких людей (респондентов с высокой самооценкой) фиксируется в Москве (31 %, то есть вдвое выше среднего по стране), в крупных и средних городах, селе (соответственно – 26, 20 и 21 %). Но большинство людей не обладает подобными преимуществами.
Таким образом, выделяются типологически полярные социальные множества:
Дезадаптированные респонденты вдвое чаще среднего оказываются предметом особого внимания и произвола сотрудников правоохранительных органов (19 и 9 %), а если сравнивать их с группами материально обеспеченных, то вчетверо (19 и 5 %).
Повседневное существование обычных людей в условиях авторитарного режима, централизованного и бюрократического государства, неподконтрольного населению, отличается высокой степенью тревожности и неуверенности, возникающих в качестве реакции на осознание своей зависимости от властей и уязвимости перед их произволом, непредсказуемостью ближайшего будущего и отсутствием институциональных, в первую очередь судебных, полицейских, форм защиты.
Подавление возможности политической деятельности и организаций гражданского общества, установление цензуры на фоне тотальной и агрессивной демагогии и пропаганды не позволяют выражать и представлять общественные позиции, взгляды, назревшие проблемы, отстаивать свои и групповые интересы, что обрекает людей на пассивное переживание своей незащищенности, необходимость «терпеть». Доминирующей характеристикой атмосферы в таком «обществе-государстве» становится, с одной стороны, аморфность или периодически возникающая эрозия общих, универсалистских социально-правовых представлений, включая и слабость чувства собственного достоинства, а с другой – жесткие разделения на отдельные сферы или партикуляристские сегменты социальной жизни по принципу: «мы – они», внутри которых допускаются свои порядки, правила и нормы, отступления от общепринятых или декларируемых в качестве обязательных норм. Репрессивный характер важнейших социальных институтов обрекает людей на фрагментированное существование в малых группах (семья и родственники, в лучшем случае – коллеги по работе), где существует доверие и внутри которых люди чувствуют себя более уверенно, поскольку только в этих очень узких сферах могут оказывать влияние и контролировать других, влиять на них и отвечать за них. Диффузные страхи в таких ситуациях оказываются средством артикуляции важнейших ценностей, которые определяют смысл повседневной жизни – благополучие детей и близких, отсутствие войны, известный минимум гарантий обеспеченности в старости.
