Для того чтобы адекватно оценивать характер массовых установок в отношении к праву и правоохранительным органам (а это и есть прямое, непосредственное, «чувственное» выражение государства) необходимо всякий раз принимать во внимание не только условия повседневной жизни и существования большинства людей, но и их запросы, жизненные стратегии, сформированные изменениями, происходящими в последние 20–25 лет. Для большей части населения (от 3/4 до 4/5) они сводятся к пассивному приспособлению к внешним обстоятельствам, сокращению запросов или отказу от прежнего и привычного образа жизни[129]. Характер вписанности в систему, приспособленности к сложившемуся социальному или социально-экономическому порядку определяет ту или иную степень уверенности, чувство безопасности, включая и сознание защищенности от административного или полицейского произвола. Устойчивость сложившейся в России социальной системе придают не лояльность процветающего высшего слоя, контролирующего базовые институты в стране и доступ к распределению государственных благ, и не благополучие верхнего среднего класса, владеющего всеми средствами управления, власти, а инертность, аполитичность и отчуждение от политики основной массы людей. Обладая сравнительно невысоким уровнем жизненных запросов и потребностей, люди этого типа озабочены в первую очередь вопросами повседневного выживания и поддержания образа жизни. Разрыв доходов и образа жизни у них порождает не стремление к изменению существующего порядка, а ресентимент, зависть и квазиморальное осуждение власть имущих (а значит, одновременно – компенсаторное утешение и возвышение самих себя). Потребительский бум, захвативший верхние 20 % населения, породил в остальной части российского общества сильные напряжения, сознание своей несостоятельности, зависти и хронической беспомощности.
Данные настоящего опроса показывают, что каждый пятый (19 %) россиянин не в состоянии приспособиться к нынешней жизни либо смирился с вынужденными ограничениями в большом и малом. Чаще такие суждения высказывают люди, относящие себя к низшим социальным слоям и депримированным группам населения, то есть обладающие низкими доходами и не имеющие особых перспектив на улучшение своей жизни в силу очень ограниченных своих ресурсов невысокого уровня образования и профессиональной квалификации, живущие в среде, которая отличается ограниченностью рынка труда, скрытой безработицей, общей застойностью жизни, депрессивной атмосферой, а также высоким уровнем социальной патологии (алкоголизма, бытовой преступности, самоубийств, девиантного поведения): средние и малые города, село. Эти категории населения характеризуются трендом на снижение своего социального статуса, ухудшение жизненных шансов, общую деградацию. Их информационное поле весьма ограничено и в сильнейшей степени обусловлено влиянием телевизионной пропаганды.
Около трети (34 %) опрошенных заявляют, что для них в последние годы «ничего особенного не произошло». Как правило, эта группа «инертных» состоит из людей со средним уровнем образования (чаще – людей со средним профессиональным образованием, рабочих, служащих, живущих в провинциальных городах, занятых рутинной работой, либо провинциальной интеллигенции, низовой администрации в провинции в средних и малых городах, селах – доля подобных ответов в этих группах поднимается до 37–40 %).
Чуть меньше трети (31 %) опрошенных предпринимают очень значительные усилия для того, чтобы удержаться на том уровне жизни, которые они считают приемлемым (его нельзя воспринимать как «обеспеченность» или «достаточность» доходов и заработков, это такое состояние, которое называется – «приходится вертеться и хвататься за любую возможность, чтобы обеспечить семье относительно терпимую жизнь»). Их можно назвать группой «пассивной адаптации» или «вынужденно приспосабливающимися», хотя и без особого успеха. Они всеми силами и средствами стараются удержаться на одном уровне, которые они считают удовлетворительным (для 42–46 % россиян «жить нормально» – это значит «жить как все», иметь тот уровень и образ потребления, что и у «большинства окружающих их семей»). Конформизм, ориентация на других и ограниченность запросов («не надо лезть туда, куда не простят») придает этим людям своеобразное чувство двойственности жизни: одновременно зависимости от власти и свободы (68 % чувствуют себя «свободными людьми»[130]). Вместе с предыдущей группой («живут, как и раньше жили»), эта категория россиян образует основу нынешнего социально-политического порядка (в целом это – 65 % населения).
