В осторожном молчании Айсан шествовала по гарему, после по желанному пути в покои Шехзаде Сулеймана. Джихан-калфа, сопровождающая её, кажется, не заметила подмены.
— Входи, не спрашивая разрешения, — приказала калфа, когда они приблизились к дверям. — Иначе он не примет тебя.
Черноволосая девушка волнительно-облегчённо вздохнула и, не оборачиваясь на Джихан-калфу, вошла в тёмную опочивальню. Чувствуя на себе недовольный и тяжёлый взгляд, Айсан поклонилась Сулейману, который, сидя на тахте, изумлённо посмотрел на неё.
— Как ты посмела войти в мои покои, хатун? — негодующе произнёс он, отставив кубок с вином на столик.
Подняв тёмно-розовую вуаль со своего красивого лица, Айсан лукаво улыбнулась ему.
— Шехзаде.
— Айсан-хатун? — теперь с изумлением воскликнул Сулейман. Поднявшись с тахты, он медленно приблизился к ней.
— Да, господин.
— Гюльхан Султан отправила тебя на хальвет? Как такое возможно, если она зла на тебя из-за того, что я без её ведома переселил тебя на этаж фавориток?
— Простите, господин, но я оказалась здесь потому, что сама пожелала. Гюльхан Султан хотела отправить к вам Хельгу-хатун, но я смогла прийти к вам первой. Гюльхан Султан запретила мне даже покидать гарем, так что я рисковала жизнью, дабы увидеть вас.
Сулейман ухмыльнулся от её слов. Было в этой красивой и юной девушке с чёрными волосами и серо-зелёными глазами что-то своенравное и тёмное. Смотря на неё, он чувствовал, как сердце отзывается волнением и содроганием. Эдже виделась ему в этом зеленоватом оттенке глаз, в огне и смелости, наполняющих их, в её непокорности и умении бороться за свои желания.
— И ты без страха признаешься мне в этом? — продолжая ухмыляться, спросил Сулейман, коснувшись локона её чёрных волос.
— Если вы отвергнете меня, то Гюльхан Султан, едва я вернусь в гарем, расправится со мной из-за моего обмана. Если позволите остаться, то я хотя бы буду знать, ради чего так рисковала…
Тихо рассмеявшись, Сулейман провел тёплой ладонью по её щеке, вызывая в девичьем теле странный трепет.
— Тогда оставайся.
Резко наклонившись к ней, он жёстко и требовательно обрушился на губы черноволосой красавицы, которая смело обхватила его за плечи своими руками.
Топ Капы. Покои управляющей.
Шах Султан, в задумчивости восседающая на кушетке у горящего камина, беспокойно теребила рубиновое кольцо на своей руке. Эсен-хатун, сидящая подле неё, чутко ощущала её мрачность и переживания.
— Что-то вас тревожит, моя госпожа?
Та тяжело вздохнула, после покачав темноволосой головой.
— Айше и Хюррем… Обе разум потеряли от Альказа Бея, страдают и мучаются. Не знаю, что и делать.
— Насколько мне известно, Хюррем Султан — замужняя женщина, — рассудила Эсен, наблюдая за горящим пламенем. — Её брак с Ферхатом-пашой, великим визирем империи, очень важен для вас, так как обеспечивает вашу власть в Совете Дивана. Думаю, вам нужно поговорить с ней. Пусть госпожа осознает, что она должна стараться всеми силами сохранять свой брак, а об Альказе Бее забыть. Тем более, он — муж её сестры, Айше Султан.
— Думаешь, я не пыталась ее вразумить? — горько усмехнулась Султанша. — Хюррем — упрямая девушка. Она твёрже своих сестёр. Если они беспрекословно мне подчиняются, то Хюррем противится. И я ничего не могу с этим поделать…
Эсен промолчала, поджав губы. Шах Султан спустя некоторое время тепло посмотрела на неё и улыбнулась.
— Я, кстати, получила приказ от Повелителя отпускать тебя в его дворцовую библиотеку, когда ты этого пожелаешь. Также Повелитель приказал мне всячески содействовать твоему обучению языкам и письму. Как тебе это удалось? Подобное лишь султан Сулейман для Хюррем Султан делал, да и мой влюбленный на старость лет отец для Сейхан.
— Я упомянула, что хотела бы писать Повелителю письма, когда он отправится в военный поход. Хотелось бы также обсуждать с ним не только дела гарема, но и что-нибудь более интересное. Искусство, книги, политику.
— Политику? — изумлённо хохотнула Шах Султан. — Аллах всемогущий… Неужто ты уже думаешь о политике?
— Простите, если сказала лишнее.
— Ты так старательно прячешь ото всех свои амбиции, Эсен. Но, я их вижу. Ты не просто молчаливая и мрачная девушка с тёмным прошлым, не так ли?
— В этих стенах невозможно не думать о власти и политике, — честно призналась та, вздохнув. — Если у меня родится сын, то его жизни будет многое угрожать. Я и так потеряла всю свою семью… Его потери я не допущу. Соглашусь на любое злодеяние и жестокость. Лишь бы мой сын не знал того, чего знала я. Смерти, лишений, потерь, боли и страданий.
— Не думай, что я оставлю тебя. Ты и твой сын будут под моей защитой, Эсен. Никакой жестокости с твоей стороны не понадобится.
— Спасибо, госпожа, — признательно улыбнулась Эсен. — Но, почему вы так добры ко мне?
