Несмотря на ранг управляющей гарема, она не обладала тем авторитетом и уважением в гареме, которым за эти годы завладела Эсен Султан. Казалось бы, она не делала ничего, дабы завоевать уважение, но наложницы любили её за спокойный нрав, за её щедрость в оплате жалованья тем, кто ей служит, за доброту и понимание, потому как в последний год повелось, что наложницы жаловаться шли к ней, а не к Селин Султан. Все знали, что Эсен Султан когда-то была такой же, как они, но, став султаншей, не позабыла о них. Обращаясь к ней за помощью, наложницы и слуги знали, что она выслушает и обязательно разрешит возникшую проблему, в то время, как Селин Султан терялась, говоря, чтобы они обратились к калфам или евнухам, более осведомлённым о внутренних проблемах гарема.
— Арвен-хатун и Элизар-хатун по неизвестной мне причине устроили драку, — отчиталась Фериде-калфа.
Селин Султан, укоризненно взглянув на наложниц, опередила Эсен Султан, которая хотела было что-то сказать:
— Наказать их фалакой, калфа.
Эсен Султан, мимолётно и отчётливо недовольно взглянув на Селин Султан, отрицательно покачала темноволосой головой, увенчанной серебряной диадемой с бирюзой.
— Для начала стоит выяснить, что послужило причиной драки. Девушки, подойдите ко мне.
Арвен-хатун и Элизар-хатун, уже было испугавшиеся наказания, которое им вынесла Селин Султан, благодарно взглянули на Эсен Султан и покорно подошли к ней.
Фатьма Султан, наблюдая за происходящим, ухмыльнулась. Она оказалась права в своём давнем предположении, что Селин-хатун не создана для власти, а у Эсен без усилий получается завоевать доверие и уважение, да и она умеет выслушать и всегда готова помочь, хотя определённой жёсткости ей всё ещё не доставало.
— Рассказывайте, — тем временем велела Эсен, смотря на провинившихся девушек.
Сбивчиво рассказав о причине драки, наложницы, к своему облегчению, благодаря Эсен Султан были наказаны работой на кухне. Объявив о своём решении Фериде-калфе, она, кивнув Селин Султан с видом, будто бы они вместе решили этот вопрос, покинула гарем.
Фатьма Султан, одобрительно улыбнувшись ей, последовала за ушедшей Эсен Султан с шехзаде Мехметом.
Селин Султан, оскорблённая тем, что её мнения вовсе не спросили, переглянулась со зло ухмыляющейся ей Гюльрух Султан. Взяв за руку дочь Фатьму, Селин Султан поспешно вышла из гарема и подозвала к себе Фериде-калфу.
— Слушаю, госпожа.
— В честь возвращения повелителя устройте в гареме увеселение.
— Как прикажете.
Кивнув темноволосой головой, Селин Султан в расстроенных чувствах вернулась в покои Валиде Султан. Её беспокоило и то, что по возвращении повелителя ей придётся отчитываться о своих долгах и неприятной ситуации в гареме.
Дворец санджак-бея в Амасье. Покои Дэфне Султан.
Непривычно бледная и ослабленная, Дэфне Султан лежала в постели. Её светлые волосы, серебрящиеся зарождающейся сединой, раскинулись по подушкам. Служанка Низис-хатун, сидя рядом с госпожой, помогла ей сделать несколько глотков воды из кубка.
Миршэ-калфа, вошедшая в опочивальню, поклонилась и, беспокойно глядя на султаншу, подошла к ложу.
— Как вы себя чувствуете, султанша?
— Плохо… — хрипло ответила Дэфне Султан, слабо улыбнувшись. Губы её были синеватые, а под серыми глазами пролегли круглые тени. — Кажется, у меня снова поднялся жар. Приведи лекаршу.
— Конечно.
Спустя некоторое время пришедшая лекарша, осмотревшая султаншу, неодобрительно покачала седой головой.
— Ну, что? — беспокойно поинтересовалась Дэфне Султан, выжидающе смотря на неё.
— Сильная простуда. Уже в который раз, султанша. Я пропишу вам нужные лекарства. Вам необходим покой. Не поднимайтесь с кровати. Побольше ешьте и пейте. Дай Аллах, выздоровеете. В вашем возрасте и при вашем состоянии здоровья подобные сильные заболевания опасны.
Дэфне Султан и Миршэ-калфа тяжело и напряжённо переглянулись, обе понимая, что она, Дэфне, подверглась болезням и слабости из-за подступающей старости.
Дворец Хюмашах Султан.
Горькие слёзы лились по бледному лицу женщины, сидящей на тахте и тоскливо всматривающейся сквозь пелену слёз в сапфировый медальон в форме летящей птицы счастья.
Известие о смерти Феридуна-паши привело её сначала в замешательство, а после в горестное ощущение потери.
Хадижа-калфа, сидящая подле своей госпожи, непонимающе хмурилась.
— Что такое, султанша? Ответь же, не пугайте…
Хюмашах Султан, утерев с лица слёзы, обернулась к ней.
— Феридун-паша… погиб.
Неверяще покачав головой, Хадижа-калфа осторожно приобняла её за плечи.
— Дай Аллах вам терпения…
— За что мне все эти смерти? — непонимающе прошептала Хюмашах Султан, чувствуя, как в её груди разрослась пустота и меланхолия. — В чём мой грех, Хадижа?
— Не корите себя, султанша. Всё наладится…
Дворец санджак-бея в Манисе.
