Селин Султан, ещё сильнее заплакав, горько покачала темноволосой головой, а после протянула ладонь, на которой блестела золотая печать. Забрав её с тяжёлым вздохом, Орхан подошёл к столу, и положил печать в шкатулку, а после обернулся к плачущей Селин Султан.
— Возьми себя в руки, — с неожиданной теплотой произнёс он. — Что за глупости — лить слёзы и бунтовать?
— По-вашему, когда я требую к себе хоть какого-то внимания и благоволения — это глупости? Почему же тогда Эсен Султан не считается вами глупой? Она вытребовала для себя всё, что имеет.
— Эсен Султан никогда и ни о чем не просит! — возмутился султан, и от былой теплоты в его голосе не осталось и следа. — А уж тем более, не требует. Она умеет принимать мои милости и умеет отдавать то, что я от неё требую, а именно покорность и достойное поведение, не порочащее моё имя.
— Конечно же… — горько прошептала Селин Султан. — Когда ты влюблён, то эта женщина становится для тебя идеалом и пределом совершенства. Но, как только появляется другая, то она становится недостойной и глупой. Так было со мной, с Гюльхан, с Дэфне… Я знаю, что так будет и с Эсен. Придёт новая женщина, и история повторится. Ты не умеешь любить по-другому, Орхан. Поверь мне, я знаю тебя долгие годы…
— Довольно! — грозно процедил он. — Возвращайся в свои покои.
— Быть свидетельницей всего этого я не желаю, — не менее эмоционально ответила женщина, и по её лицу струились слёзы. — Отошли меня, Орхан! Что мне делать в Топ Капы, униженной и отвергнутой? Я уже натерпелась насмешек султанш династии и наложниц гарема. И с меня довольно всего этого…
— Отослать? — недоуменно переспросил Орхан, но после, ожесточившись лицом, тяжело усмехнулся. — Что же, я исполню твою просьбу. В скором времени ты покинешь Топ Капы и на всю жизнь будешь сослана в Эдирне. А теперь покинь мои покои и собирай вещи.
Поклонившись со слезами на глазах, Селин Султан спешно вышла в коридор, где столкнулась с шехзаде Баязидом.
— Султанша? — изумился он, увидев слёзы на её лице.
Та, не обратив внимания на его слова, ушла.
Нахмурившись, шехзаде Баязид переглянулся с Альказом Беем, стоящим у дверей султанских покоев, как их хранитель. Войдя в султанскую опочивальню, шехзаде Баязид почтенно поклонился отцу, который выглядел весьма разгневанным.
— Повелитель.
Взглянув на своего сына, султан Орхан хмуро кивнул ему, позволяя говорить.
— Что-то плохое произошло между вами с Селин Султан?
— Это не касается тебя, — отрезал Орхан.
Шехзаде Баязид, поджав губы, кивнул. Он был осведомлён, что если отец пребывает в таком настроении, то лучше его особо не раздражать.
— Вы приказали мне задержаться в Топ Капы. Я пришёл сообщить вам, что хотел бы всё же вернуться в Амасью как можно скорее, так как мама серьёзно больна.
От былого гнева и раздражения на смуглом лице султана Орхана не осталось следа. Нахмурившись, он беспокойно взглянул на сына.
— Что с твоей матерью?
— Насколько мне известно, сильная простуда. Она с постели не в силах подняться.
— Раз так, то, разумеется, отправляйся в путь следующим утром, — понимающе кивнул черноволосой головой султан. — И пусть с тобой поедет мой личный лекарь. Он осмотрит Дэфне Султан и обеспечит её скорейшее выздоровление.
— Спасибо, отец. С вашего позволения.
Шехзаде Баязид ушёл и, задумчиво взглянув на печать управляющей гарема, лежащую в шкатулке, султан Орхан вызвал Альказа Бея, хранителя его личных покоев.
— Слушаю, повелитель.
— Вызови ко мне Фериде-калфу.
Дворец Хюррем Султан.
Пребывая в мрачном расположении, Хюррем Султан без особого аппетита трапезничала в главном холле своего дворца, когда в распахнувшиеся двери вошёл Ферхат-паша. Взглянув на него исподлобья, Хюррем Султан недовольно вздохнула.
Ферхат-паша, невозмутимо опустившись за стол на подушку, принесённую слугами, внимательно оглядел жену.
— Доброе утро, султанша.
Хюррем Султан сделала глоток сладкого шербета из кубка с видом, будто не услышала его.
— Мне жаль, что ваш разговор с повелителем прошёл не так, как вы ожидали, — со скрытым удовлетворением продолжил Ферхат-паша, на этот раз удостоившись тяжёлого взгляда жены.
— Вам вздумалось поиздеваться надо мной? — надменно произнесла она.
— Что вы, султанша? Я всего лишь сожалею о ваших несбывшихся мечтах. Верно, Альказ Бей также расстроен, как и вы.
Вспыхнув в негодовании, Хюррем Султан со звоном отложила ложку на стол.
— Причём здесь Альказ Бей?
— Разве ваш любовник не желал бы сам жениться на вас, когда бы вы развелись со мной, как и хотели? — продолжал издеваться уязвлённый Ферхат-паша, в котором говорила обида.
Хюррем Султан, раскрасневшись от негодования и возмущения, спешно поднялась из-за стола.
— Как ты смеешь обвинять меня в подобном?
— Я видел то, что…
— Если вы скажете ещё одно слово, то уже ничего не сможете видеть, потому как ваши глаза закроются навсегда! — грозно процедила султанша, прожигая мужа ненавистным взглядом.
— Вы грозитесь меня убить, госпожа? — усмехнулся тот, ни капли не испугавшись. — Вы, верно, позабыли, что я — великий визирь.
