Альказ пошёл на это злодеяние только ради неё, потому что она жаловалась ему, что больше не в силах терпеть Ферхата-пашу. Она виновна в том, что её муж убит, а её возлюбленный взял на себя грех убийства, причём, великого визиря. Если его причастность обнаружится, то его казнят.
Облачённая в простые траурные одежды, Хюррем Султан поднялась и стала нервно расхаживать по своим покоям. Саасхан-калфа, сидевшая на тахте, беспокойно наблюдала за ней.
— Не изводите себя так, султанша.
Хюррем Султан, раздражённо взглянув на неё, промолчала. Неожиданно двери распахнулись, и в покои вошёл Альказ Бей. Увидев его, султанша замерла в растерянности и напряжении.
— Султанша.
— Саасхан-калфа, выйди, — велела Хюррем Султан, покосившись на любопытную калфу.
Та, поклонившись, покинула покои. Судорожно выдохнув, Хюррем Султан медленно подошла к Альказу и тяжело взглянула на него.
— И это, по-твоему, выход? — горько прошептала она. — Убить моего мужа, Ферхата-пашу?
— Иного выхода не было, — мрачно отозвался Альказ Бей.
Он предпринял попытку взять её за руку, но Хюррем Султан, отпрянув, покачала темноволосой головой.
— И что нам теперь делать? Ты об этом думал?
— Я предстану перед повелителем и признаюсь в своих чувствах к вам. Попрошу вашей руки.
— Что ты говоришь, Альказ? — ошеломилась султанша, широко распахнув свои тёмно-карие глаза. — Он поймет, что ты как-то причастен к смерти Ферхата-паши.
— В пекло всё эти трудности и препятствия! — горячо воскликнул Альказ Бей. — Мне всё равно.
Хюррем Султан, нахмурившись, подняла руку и провела ею по его лицу, искажённому в гневе и раздражении. Перехватив её руку, Альказ Бей с чувством поцеловал её, но тут же отпрянул, когда в покои вошла хмурая Гевхерхан Султан. Она усмехнулась, оглядев их.
Альказ Бей, поклонившись, тут же покинул опочивальню. Гевхерхан Султан, проводив его долгим взглядом, после подошла к напряжённой сестре.
— Смерть Ферхата-паши всех нас потрясла. Задушен в собственной постели…
Хюррем Султан на это промолчала, только кивнув темноволосой головой.
— Смею предположить, что Альказ… — произнесла Гевхерхан.
— Прекрати, Гевхерхан! Мы обе знаем, что ты обо всём догадалась.
— Неужели из-за этой любви вы готовы убивать? — с непониманием и даже отвращением прошептала та.
— Ради этой любви я сделаю всё, что угодно! — горячо воскликнула Хюррем, и её тёмно-карие глаза блеснули какой-то одержимостью.
— Образумься, Хюррем! Эта любовь — яд. Вы всё рушите на своём пути. Валиде, Айше, Ферхат-паша. Кто следующий? Я, потому что пытаюсь вам помешать?
— Недавно ты сама говорила, что, раз любишь Альказа, разводись с Ферхатом-пашой.
— Разводись, а не убивай! — с горечью возразила Гевхерхан.
— Альказ намерен предстать перед повелителем, всё ему рассказать, кроме причастности к смерти Ферхата-паши, и попросить моей руки.
— О, Аллах… — испугалась Гевхерхан, глядя на сестру, как на сумасшедшую. — Он не позволит!
— Пусть хотя бы на этот раз Всевышний услышит мои мольбы и исполнит их, — прошептала Хюррем, тревожно хмурясь.
Вечер.
Дворец санджак-бея в Манисе.
Тем временем в гареме Манисы звонко раздавались переливы весёлой музыки, наложницы танцевали, смеялись и шептались. Гюльхан Султан, горделиво восседая на высоком сидении в веселящемся гареме, рдела роскошью. Её красное платье было расшито золотой нитью и украшено тёмно-красными рубинами, которые также сверкали в её тяжёлых золотых драгоценностях. Длинные рыжие волосы были собраны в изящную высокую причёску, которую венчала золотая диадема с рубинами, гранатами и опалами. Она ухмыльнулась, заметив вошедшую в гарем молодую женщину.
Айсан Султан выглядела куда скромнее в своём нежно-голубом платье. Его лиф (верхняя часть платья) был расшит той же золотой нитью, но только в виде цветочного узора. На её талии был тонкий пояс в виде переплетённых стеблей, украшенный многочисленными шипами и цветком розы посередине. В её облачении читалась идея показать себя женственной и романтичной девушкой с отсылкой на свою молодость и красоту, а шипы будто предупреждали, что она не так уж легкомысленна и способна постоять за себя.
— Султанша.
— Проходи, садись, — ответила Гюльхан Султан, натянуто ей улыбнувшись.
Сев на принесенную служанкой атласную подушку, Айсан Султан оглянулась в гареме, но помрачнела, так как не заметила Хельги-хатун.
— Как твои дела, Айсан? — спросила Гюльхан Султан, видимо, пытаясь её отвлечь. — Надеюсь, шехзаде Орхан здоров?
— Всё хорошо, — отозвалась та, слегка растерянно взглянув на султаншу. — Орхан здоров.
Джихан-калфа, в этот момент подошедшая к Гюльхан Султан, что-то тихо зашептала ей на ухо, а после передала напрягшейся султанше небольшое послание. Тут же развернув его, Гюльхан Султан хмуро прочитала написанное.
