Несмотря на то, что Верочка хорохорилась, от увиденного и пережитого в этот день на душе у нее было тяжело. Конечно, история со сдачей квартиры напоминала абсурд: деньги самым странным образом испарились, причем, ступенчато — вначале вместо долларов оказались рубли, которые на глазах оборачивались туманной химерой, однако возникла перспектива стенных часов, потом и она аннулировалась. Все это сопровождалось волнениями, не давшими никакого результата. Пожалуй, в другое время Верочка могла бы и посмеяться над своими приключениями — уж больно они были нелепы. В другое время. А сейчас на душе лежала тяжесть. Она была вызвана не столько личными передрягами, сколько общей неустойчивостью, неуверенностью, витавшей вокруг, всеобщим ажиотажем и ожиданием плохого. Верочка успокаивала себя тем, что скоро все войдет в свою колею — по крайней мере, в ее личной жизни. Завтра она вернется к себе домой по-настоящему: привезет Персика, компьютер; она окунется в привычный быт, по которому соскучилась. Завтра Яблочный Спас, Преображение! Она купит на часть оставшихся денег ведро хороших яблок и прочитает маме стихотворение Пастернака «Август». Она всегда читает его в этот день. Однако на душе все равно лежала тяжесть.
Американец попросил Веру Павловну найти такси до вокзала, а сам, вместе с переводчиком, ушел куда-то, ненадолго. «Вернемся через четверть часа, не позднее, такси путь ожидает, поедем сразу», — сказал он. В девяностые годы такси редко вызывали по телефону, считалось более надежным и выгодным просто остановить свободное такси на улице. Сделать это было легко.
Вера Павловна вышла к остановке и почти сразу нашла такси. Водитель, уже немолодой, ровесник Верочки, выглядел озабоченным и хмурым — как все в этот день. До вокзала он согласился везти за восемьдесят рублей. «Но придется минут десять подождать», — предупредила Вера. — «Тогда сто». Въехали во двор, Верочка поднялась на свой этаж — возможно, уже вернулись. Отперла квартиру, посмотрела на чемоданы, опять подошла к такси. Водитель вышел, Вера остановилась рядом с ним.
Лето близилось к концу, воздух был пронизан мягким солнечным светом, какой бывает только в августе. Во дворе, просвеченном неярким солнцем, стояло несколько автомобилей; да пыльные деревья, да пожухлая трава. Возле второго подъезда сосед выгружал из машины покупки: телевизор и пылесос в коробках. «Успел!» — подумала Верочка. Неподалеку две женщины снимали с веревок высохшее белье, громко обсуждая цены на гречку вчера и сегодня.
С одной стороны двора находилась одноэтажная аптека, с другой — задворки школы с пустой сейчас спортплощадкой, остальное закрывалось домом, построенным в виде буквы «Г». Двор был проходным и неухоженным, но все равно казался уютным, Верочка его любила. Постояли с водителем молча. Каждый был погружен в свою невеселую думу. Водитель опять взглянул на часы — прошло уже 20 минут, американец опаздывал. «Сто тридцать», — неожиданно для себя сказала Верочка. Водитель кивнул. Бесхвостая кошка проскользнула под машиной и шмыгнула в подвал. В то лето все кошки во дворе потеряли хвосты и стали какими-то нервными. Конечно, это было дело рук несовершеннолетних отморозков из соседней пятиэтажки. Вот эта кошка месяц назад еще с хвостом бегала. Верочка почувствовала угрызения совести: уехала, оставила без присмотра… Со стороны аптеки медленно шел Ванька Солнцев. Лицо у него было отекшим, серым, левую руку прижимал к сердцу. Болит, что ли? Двадцать пять годков парню…Карманы набиты маленькими бутылочками — отметила Вера Павловна. Настойка какая-нибудь на спирте — вместо водки пьют. Ну, с этим ничего не сделаешь. Верочка старалась сохранять с Солнцевыми нейтральные отношения, в душе она их побаивалась.
Американец появился минут через сорок, вместе с переводчиком. Вера Павловна помахала им рукой от такси. Мужчины прошли в подъезд, вышли быстро. Пожилой переводчик с трудом тащил два чемодана, а пастор шагал с легкой дорожной сумкой. «Сто семьдесят!» — сказал шофер. «Двести!» — ответила Вера Павловна. Худая бездомная собака проскакала к помойке, волоча заднюю ногу. Квартирант с переводчиком подошли к машине, переводчик, тяжело отдуваясь, плюхнул свою ношу возле такси. Водитель, подняв крышку, начал укладывать чемоданы в багажник. «Двести пятьдесят!» — сказала ему Вера Павловна. И, повернувшись к квартиранту, повторила: «Я договорилась за двести пятьдесят: ожидать пришлось!».