День начинался чересчур жаркий — какая-то несусветная парильня — чувствовалось, солнце всерьез взялось за дело; взмокшие, осоловелые от терпких запахов и липкого сока, мы два часа, как заведенные таскали ящики от кузова до прилавка, от прилавка к навесу, и только и думали, как бы передохнуть — не от работы — от жары, и конечно, тучи встретили бы с радостью. Даже Сашка, при своей чудовищной физической силе, выдохся, обо мне и говорить нечего.
После разгрузки один из торговцев, сопровождавших грузовики — худой, жилистый мужик, который по нашим наблюдениям, пользовался авторитетом среди окружающих, сунул нам по пятерке и кивнул на ящики:
— Выбирайте, ребята! Некоторые грозди затуманились, попадаются и битые, но найдете и первый сорт. Такого винограда нигде нет. Наша вилковская лоза растет только здесь, на иле. Пытались ее и в Крыму, и в Средней Азии прививать — не растет.
Мы уминали сочные гроздья до тех пор, пока не прихватило животы, потом набили отборными ветками рюкзак, узнали дорогу на Одессу и под неослабевающую жару вышли из поселка.
Вдоль дороги фруктовых деревьев оказалось не меньше, чем в поселке, с них так и сыпались перезрелые плоды, но мы уже были не в силах их собирать. Кстати, в последующие дни мы все реже ели фрукты; виноград и персики еще пробовали, а на разные там яблоки и сливы даже и не смотрели, и были уверены — впредь не будем смотреть никогда.
Вышагивая по шоссе, я задумался о том, как много замечательных поселков, самобытных людских уголков разбросано на просторах нашей страны, и мне вдруг впервые пришла в голову очередная глубокая мысль, что подобные Вилкову, реальные местечки намного лучше моего придуманного подмосковного рая. «С Моей Девушкой мы вполне могли бы жить и в солнечном Вилкове», — чуть ли не вслух сказал я. И еще подумал о том, как много дают путешествия — всего за несколько дней, пусть поверхностно, но я увидел больше, чем за всю предыдущую жизнь; новые города и новые люди расширили мое представление о мире и даже перевернули некоторые из взглядов.
До Одессы было всего двести километров, но, чтобы их преодолеть, нам понадобился весь оставшийся день. Оживленная автострада начиналась в сорока километрах от поселка, а до нее на дороге местного значения машин совсем не было; так что часть пути мы, изнемогая от жары и мечтая о дожде (природа удивляла своим постоянством), отмахали пешком. Затем пять километров проехали на телеге совхозного бухгалтера, смешного старикана, который сжалился над «запыленными путниками», а пока тряслись на телеге, потешался над нашей бесцельной «практически бессмысленной поездкой»; для него, работяги, наши головы были набиты глупостями. Потом мы снова топали по шоссе среди холмов, заросших можжевельником, и все время оглядывались — не покажется ли попутный грузовик. Но машин не было; прокатил только один парень на мотоцикле с наклейками.
Когда мы уже вдрызг измочалились и онемели от усталости, Сашка вспомнил про свой сен-сен, посыпал его на дорогу, и действительно через некоторое время показалась «Победа». За ее рулем царственно восседал круглолицый усатый мужчина. Около нас усатый притормозил и широким жестом пригласил на заднее сиденье машины.
Усатый оказался невероятным говоруном. Возбужденно рассказал о своей жене-красавице и труженице:
— …У нее характер, понимаете ли, стремительный, энергичный. Походка упругая — идет, так искры из-под сапожек летят, не то что некоторые — идут и спят на ходу.
Рассказал о дочке, которой восемь лет, но он доверяет ей готовить завтрак, и девчушка встает раньше всех, старается все сделать повкусней; о своей собачонке, которую они приютили после того, как ее хозяева попали в автокатастрофу:
— …Собачка ехала с ними и уцелела. А они, бедняги, насмерть. И куда люди спешат, не понимаю? Как говорится, тише едешь…
Сам усатый вел машину не так уж тихо, и, главное, то и дело жестикулируя, вообще бросал руль, и эта его небрежность вселяла в нас некоторое беспокойство. Похоже, рискуя жизнью, усатый получал удовольствие, щекотал себе нервы — о наших нервах, понятно, он не думал.
— …Я что хочу сказать? Они, эти хозяева собачки, были нашими соседями, — продолжал усатый. — И дачу имели. Я им эту дачу и устроил. У нас на работе есть одна женщина. Классная женщина, скажу вам. Так вот, ей дача досталась по наследству. Она ей была не нужна. Ну, сами понимаете, для нее, одинокой женщины, а она разведенная, это хлопотное дело. Ну а сосед подумывал о даче. Я их и свел на предмет приобретения дачи.
Усатый повернулся, расплылся и подмигнул нам.
— Почему не сделать доброе дело, верно?.. И что вы думаете? Он поехал на дачу, день его нет, два. Его жена приходит ко мне — «куда ты его дел?». Я-то знал, она его заполучит не скоро. Я ж вам говорю, та женщина, самый смак!.. Ну а потом вот эта печальная история приключилась…
