– Пришлю тебе сообщение, сохрани номер.
– Скоро придет мама, тебе лучше поторопиться.
Не сказав более ни слова, Максим ушел, о чем свидетельствовала тихо прикрытая дверь и наступившая в квартире тишина.
А мне правда хотелось выть от отчаяния и непонимания. На что я рассчитывала? Появится Максим и все мне объяснит? Чтобы избежать разочарования, мне стоило в разы уменьшить ожидания. Да уж, знала бы заранее, как все обернется, не поверила бы. Что происходит вообще?
Я в прошлом, Максим тоже. И он явно лучше меня понимает, что происходит. И что будет происходить следующие несколько дней, в течение которых мне рекомендуется сидеть дома и притворяться больной. Учитывая убийство Кристины, совет нельзя считать таким уж плохим.
Кое-как я добрела до кровати и сразу отключилась.
Мне снился странный сон. Передо мной опять метро, но теперь я безликий наблюдатель, смотрю на происходящее со стороны. Передо мной девушка, смутно на меня похожая, она напугана, недовольна, пятится назад. На нее наступает женщина, одетая в лохмотья, и говорит без остановки:
– Судьбу надо творить самой, стоять в стороне нельзя, когда за тебя решают. Ты осталась в стороне однажды, однажды и всегда, но есть шанс все переиграть. Запомни мои слова, они тебе еще пригодятся.
– Не стоять в стороне, поняла, – девушка явно желала отделаться от назойливой компании.
– Ты должна найти правильный путь, иначе вернешься к тому же самому. Как всегда. Правильный путь приведет к правильной жизни.
– Буду искать путь. Сама.
– Ты стала умнее, так что все не должно повториться. Поймай момент, верни его в верное русло. Ты же знаешь, что такое безумие? Безумие – это повторять одно и то же действие много раз и надеяться на другой результат. Это происходит с тобой, разорви петлю, что он создал. Разорви петлю, что он создал! Разорви петлю, что он создал…
Я проснулась.
За окном уже давно стемнело, часы показывали десять вечера.
Потерянная во времени после сна, да и в общем, я вышла на кухню, есть хотелось нестерпимо. Даже не помню, ела ли я что-то за последние дни.
– А вот и мое солнышко, которое пряталось больше суток. Как спалось, дорогая? – моментально отреагировала мама на мое появление на кухне, где она привычно сидела с книгой в одной руке и чашкой кофе в другой. Перед сном она всегда пила кофе, сколько я себя помню, а все, что говорят о его вреде считала бредом. Да и вообще, утверждала, что после кофе ей спится лучше. Сейчас, несмотря на веселый тон, в ее голосе чувствовалось беспокойство.
– Просто прекрасно, – раздвинула я губы в улыбке, ставя чайник на плиту. В хлебнице я нашла батон, а в холодильнике – сыр. Идеально!
– Неужели? Как прошла вечеринка? – ее вопрос прозвучал напряженно, с подоплекой. Ясно, что она уже слышала об убийстве Кристины.
– Не очень, если честно.
– И ночью…
– И ночью я не хотела тебя будить и тревожить, – вздохнула я. – Ты все равно узнала сегодня, так какая разница?
– Вообще-то, большая!
– Мам, меня всю ночь допрашивали в полиции, чем бы ты помогла? Волновалась бы только, ожидая меня. Всю ночь бы не спала.
– Уж нашла бы чем! – в духе всех матерей заявила она и отбросила книгу в сторону. – Ты – моя единственная дочь, и волноваться о тебе – мое право, не смей меня его лишать. Да я узнала только сегодня вечером! Пришла – а ты в отключке, думаешь, я не волновалась? Думаешь, сегодня ночью я буду хорошо спать?
В ее голосе прозвучала обида, как будто я не допустила ее до какой-то части своей жизни. Но я же хотела как лучше. Я знала, что ей предстоит еще много бессонных ночей, и все по моей глупости.
– Прости, мам.
– Уже простила. А теперь садись и рассказывай матери все как есть.
С чаем и бутербродами я устроилась напротив. И на самом деле все рассказала.
– Убийца – точно тот таинственный парень, что писал ей, – после череды ахов-вздохов и причитаний выдала мама под конец моего рассказа (про краткий разговор с Машей я тоже упомянула). Мамуля у меня охоча до детективов и сейчас напряженно о чем-то раздумывала. – Ты точно не знаешь, кто он?
– Точно, мам.
– Но хочешь узнать, не зря же побежала говорить с Машей?
– Хотела ее проведать, – осторожно ответила я.
– Конечно. Теперь мне страшно отпускать тебя на учебу, Рина. Может, прогуляешь завтра? Отдохнешь немного, ты выглядишь такой измученной. Можно и к папе слетать на недельку, он тебя звал…
– Он звал меня за зимние каникулы.
Мне даже не пришлось сильно напрягать память, чтобы это сказать: отец делал так каждый год, только теперь приглашал еще и Максима. Это был своеобразный ритуал: он зовет, я отказываюсь. На мой взгляд, в жарких странах надо валяться возле моря с коктейлем в руках, а никак не ползать по пыльным камням и принимать душ раз в неделю.
Но мама продолжала напирать:
– Он не будет против, если ты приедешь сейчас.
– Ты зря волнуешься. В конец концов, парень убил девушку: жестоко конечно, но так бывает сплошь и рядом. Это их внутренние разборки, убийство на почве ревности или страсти. Это не маньяк какой-то, чтобы из дома больше никогда не выходить.
– И когда ты стала такой циничной?
– Вчера, – предельно честно ответила я.
