Во-первых, на это указывают место и характер убийства. Все выглядит так, словно оно произошло случайно. Будто Бри наткнулась на кого-то, кто представлял опасность. Но, что странно, нет ни одного постороннего запаха. Какой-то есть, но его трудно назвать вампирским. Из подобных нам — только аромат Бри, почти уже рассеявшийся. А ведь Вольтури пришли вершить правосудие, и, согласен, на этот раз, правда отчасти на их стороне, но я надеялся решить конфликт миром… Но суть не в этом. Вольтури боятся все. Если бы они казнили ее, то явно не тихо в лесу, а напоказ, чтобы все видели, что случается с виновными. Так было всегда, и с чего бы Вольтури менять правила? К тому же, они известят нас о своем решении только завтра, а судить до вынесения приговора — тоже не в жанре «справедливого правящего клана».
Во-вторых, кусочек ткани с футболки Бри, зацепившейся за ветку. Это указывает на следы борьбы. Но Вольтури явно не стали бы бороться с ней. Одного Алека хватило бы исполнить казнь по-тихому. Значит, это был кто-то другой, не такой сильный, чтобы одолеть Бри слишком легко, но и не человек. На борьбу указывает так же примятая земля и пара поваленных деревьев. Кто же это мог быть?
Судя по следам, которые еще сохранились, это был не оборотень, а кто-то, подобный нам. Следы были вполне человеческие, большие, мужские. Вампир.
Но кто же это? Кто-то, кто имеет на нас зуб? Но у нас нет таких ярых противников, кроме Вольтури, а их невиновность очевидна. И больше никого. Может, это кто-то, кто ненавидит Бри? Тоже вряд ли, ведь она слишком мало жила, чтобы успеть кому-то так насолить.
У меня остается только два варианта: либо это неизвестный нам кочевник, либо это кто-то из прошлой жизни Бри, когда та была у Виктории. И второе — более вероятно. Кочевник бы побоялся, потому что не знал, чего от Бри ожидать. Да и с чего кочевнику вдруг захотеть убить незнакомую вампиршу?
Значит, Бри убил тот, кто знал, что у нее нет талантов, которые могли бы ее защитить. Этот кто-то, кто знает ее довольно хорошо, раз справился с ней в одиночку. Может ли быть так, что тогда, во время битвы в Форксе кто-то успел скрыться? Может, но он не стал бы мстить за Викторию, скорее вздохнул бы с облегчением.
Все это может означать только одно — у Виктории был близкий друг, талантливый друг, который обо всем знал. И теперь, когда мы забыли и расслабились, он решил продолжить ее дело. Значит, он следил за нами все это время, выжидал. А мы не знали, потому что с нами рядом не было Элис, да и та не могла бы сразу вычислить незнакомца. Этот неизвестный вампир отомстил Эдварду за Викторию и за Джеймса. Вот почему жертвой стала именно Бри. Убийца — тот, кто хотел наказать именно Эдварда и выбрал для этого самый подходящий момент. И этот вампир подставил Вольтури, понимая, что в их глазах — виновны мы, а мы, вероятнее всего, должны подумать на Вольтури. Этот кто-то решил попутно стравить нас. А так как против Вольтури у нас нет шансов, выводы не радужны: этот вампир хочет убить всех Калленов…
***
— Что-то я не вижу виновной, Карлайл! — требовательно спрашивает муж.
— Кай, произошло кое-что ужасное. Вчера кто-то напал на Бри и … — Карлайл горестно вздыхает. — Мы нашли следы борьбы и прогоревший костер.
— Вы пытаетесь меня обмануть, разыграв спектакль? — рычит Кай, делая шаг вперед.
Карлайл поднимает руки на уровне груди, словно показывая свою безоружность.
— Это правда. Эдвард убит горем. Он не выходит из спальни. Я всю ночь думал, и, кажется, нашел виновного, — отвечает Каллен.
— Уж не нас ли ты обвиняешь? — раздраженно фыркает муж с неприязнью глада на Карлайла.
— Нет, нет, что ты, Кай! Если вы желаете, Аро может приехать и прочесть наши мысли, нам нечего скрывать. У нас траур… Погибла наша невестка и дочь, — в конце Карлайл буквально шепчет себе под нос.
По нему видно, что он действительно расстроен всем произошедшим. Мы с Каем переглядываемся, а потом любимый продолжает.
— Раз так, то мы, возможно, и займемся этим вопросом, — обещает он. — Но, позже. У нас нет времени на ваши глупые разборки. Так как виновная уже наказана, то нет нужды в исполнении приговора, — чуть усмехается муж, — и еще кое-что, Карлайл…
— Конечно…
— Карлайл, — продолжаю за мужем я, — вы создали большую семью, но не смогли обучить и защитить ее членов. Ваши дети разбежались по другим кланам. За вашей семьей много грешков, и пришел черед положить этому конец, — уверено и твердо говорю я. — То, что случилось с вашей младшей дочерью, доказывает тот факт, что вы не беспокоитесь о том, чтобы ваши подопечные не то, чтобы исполняли законы, а хотя бы знали их! Преступление Бри — это ваша вина, и я посчитала разумным, что и вы должны быть наказаны, — в моем голосе ни капли сочувствия: это Бри оступилась, остальные же «грешили» вполне осознанно.
Карлайл скривился. Он никак не ожидал от меня подобного. Эсми отвернулась. В сердце неприятно кольнуло, но я продолжила:
