Сначала погибла Рене. Автокатастрофа. Это стало для меня неожиданностью, словно обухом по голове. Марк и Роуз еле удержали меня от поездки на похороны. Было бы странно, если бы три года назад почившая Белла Свон приехала вдруг на похороны собственной матери. Почему почившая? А разве могло быть иначе после моего обращения? Розали и Джасперу пришлось, нацепив маску скорби, сообщить Чарли ужасное известие. Я была против, разумеется, но подумав, пришла к выводу, что это был единственный выход для меня на тот момент: сдерживаться я не умела. Значит, навестить Чарли не могла, а игнорировать его звонки, оставляя в неведенье до тех пор, пока не научусь контролировать себя — не менее жестоко. Мне пришлось пойти на такой шаг, чтобы обезопасить Чарли, Сью, их новорожденного сына. Мне больно при мысли об этом, но что еще я могла сделать? Увы, но вампир — опасность для человека, и я бы не пережила, если бы навредила родным, пусть даже случайно.
А теперь Рене больше нет. Когда я видела ее в последний раз? Давно, очень… На моем двадцатилетии. Думала ли я тогда, что вижу ее в последний раз? Нет, конечно, нет. Даже потом, после того, как безутешные родители оплакали утонувшую дочь (ну, а как бы Роуз предъявила им тело?) я надеялась, что однажды смогу приехать и тайно следить за их жизнью. Просто смотреть, как они ходят на работу, в магазин, как утром зажигают свет на кухне, как моют машину, бегают перекусить в кафе… Теперь всего этого о Рене я не узнаю. Так больно мне не было уже очень давно, очень. Наверное, только когда Эдвард бросил меня, я испытывала нечто подобное, но чувства к нему прошли, а тоска по Рене, покинувшей мир в самом расцвете сил, останется со мной навечно.
Только сейчас я осознала, что такое жить вечно — это значит терять…
Как ни странно, но забота о Несси помогла мне справиться с моей тоской, с моей болью. Тем более, за девочкой было интересно наблюдать. Как выяснилось за это время, Несси оказалась чем-то средним между человеком и вампиром. Кажется, от обоих родителей она взяла только лучшее. Она была прекрасна, умна, не по годам развита. Если учесть, что прошел всего месяц, а выглядела она года на полтора-два и умела все, что и обычные дети в этом возрасте. И даже немного больше. У девочки еще и был дар, как у некоторых вампиров, причем дар довольно интересный: она читала мысли вампира или человека при зрительном контакте. Аро нарадоваться на нее не мог!
Оставался только один вопрос: когда же остановится ее рост? И мы все волновались, что жизнь девочки будет слишком короткой. Это было бы ужасно! Я даже не могла себе представить, что могу потерять ее. Достаточно горя на мою долю! Раньше я никогда не задумывалась о детях. Сначала я была слишком юна, а потом собиралась стать вампиром, а они не могут иметь детей. По крайней мере, вампирши — совершенно точно. А теперь я не могу оторвать взгляда от малышки. Может, все дело в том, что Несси так похожа на меня внешне, и, потеряв одного близкого человека, я поспешила найти другого в ее лице? Кто знает? Я ведь не сдержалась, даже назвала ее в честь Рене, не совсем, конечно, просто прибавила имя матери к «Несси». Получилось странное «Ренесси», которое я изменила на «Ренесми». Плод моей фантазии стал только ее полным именем, ведь весь замок все равно называл девочку кратко, просто «Несси», как и хотела ее человеческая мать. Но это все частности. Важно лишь то, что крошка не представляет опасности для нашего вида, как решил Аро, а посему, я надеялась, что Несси останется с нами надолго. Вот только ее стремительное взросление портило всю картину…
— Изабелла, любимая, как ты? — спросил Марк, заходя в наши покои.
— Все в порядке, любимый, я охраняю сон Несси, — ответила я очень тихо.
— Ты так привязалась к ней, — он покачал головой с укоризной.
— А нельзя? — осторожно спросила я.
— Изабелла, пойми меня правильно, мы еще не знаем до конца, кем она вырастет. И как долго она проживет. Я не хочу, чтобы ты страдала, — тяжело вздохнув, объяснился он.
— Я знаю, — прошептала я, — просто… Все так сложно. Знаешь, я бы так хотела, чтобы у нее было все хорошо, как у обычных детей. Мы бы удочерили Несси и жили все вместе, большой счастливой семьей, — почти плача, проговорила я.
Марк подошел ко мне и аккуратно обнял за плечи, чтобы ненароком не разбудить крошку.
— Любовь моя, ты так сильно хочешь, чтобы она стала нашей дочерью? — напряженно спросил он.
— Я… Прости, я не имею права решать за нас обоих, — произнесла я. — Но если ты тоже полюбишь ее, сможешь принять… Мне бы сейчас хотелось этого больше всего. Посмотри, она ведь такая красивенькая, умненькая, милая, — улыбнувшись под конец, сказала я.
— Бессмертные дети всегда были прекрасны, буквально очаровывали… — ответил он невпопад.
— Может быть, может быть… Но Несси не такая. Она не бессмертна. Она больше похожа на человека! — возмутилась я.
Девочка проснулась. Она открыла сонные глаза и улыбнулась, увидев, кто держит ее на руках.
Я сразу же переключилась с любимого на малышку:
— О, кто проснулся? Моя прелесть? Да, моя прелесть! — заворковала я.
