— О, тут совсем другая история, — протянул Марк. — Он очень долго питался кровью людей, он знает разницу и принимает тот факт, что кровь людей, несомненно, гораздо вкуснее. Поэтому ему так трудно сдержаться. Но ты сразу привыкнешь к животной, а о людской перестанешь думать, ведь ты не будешь знать ее вкуса. Всегда легче отказаться от того, что тебе неизвестно. И так трудно добровольно отвергнуть то, что дарило тебе наслаждение. Понимаешь?
— Кажется, да… — нехотя согласилась я.
Да, Марк скорее всего прав. Вот только жажда от этого не уменьшится. От его слов мне не станет легче. Этот путь мне придется пройти самой.
— Я буду рядом и постараюсь удержать тебя от убийства. Если это так важно для тебя, обещаю, что не дам тебе шанса попробовать кровь человека, — пообещал он, глядя мне в глаза.
— Спасибо, — ответила я и поцеловала Марка.
Я была уверенна в нем и в его словах. Марку нет нужды обманывать или манипулировать мной. Если он сказал, что поможет, значит, он сделает все возможное. Но в первую очередь, это — моя битва. И я должна подготовиться к ней, чтобы не проиграть.
========== 13 ==========
***
— Можно? — со смехом проговорила я, стоя перед дверью в соседние покои.
Не было нужды ломиться в дверь, хозяин-вампир и без того знает, кто пришел к нему.
Дверь открылась, и Марк быстро впустил меня:
— Белла, проходи, любимая, — он поприветствовал меня почти невинным объятием и жестом указал на кресло.
— Ну? — уточнил правитель цель моего визита.
— Марк, я пришла, чтобы ты, если ты, конечно, не занят, рассказал мне еще о жизни новообращенных, — попросила я.
— Ах, да. Прости, засиделся с переводами, совсем забыл о наших уроках! Прости, Белла, прости, моя любимая, — начал сокрушаться он.
Хотя его улыбка говорила о том, что извиняется он скорее для проформы. Да я и не была в обиде. Марк — натура увлекающаяся, как и я. А интересным делом мы можем забыть обо всем мире!
— Марк!
Я попробовала возмутиться: мне было трудно привыкнуть к тому, что он постоянно называл меня любимой. Я краснела и смущалась с завидным постоянством. А Марк этому только умилялся. И на все мои возмущения мужчина лишь улыбался.
— Прекрати смущаться! Я люблю тебя, и ты для меня — любимая, — ответил он, намеренно выделив интонационно последнее слово.
Я покачала головой, улыбнулась, но ничего не ответила. Что я могла сказать? Марк знает, что я чувствую к нему, но я не решусь на этот шаг, не убедившись, что мои чувства — вечны.
Марк тоже промолчал. Я понимаю его. Ему обидно, что я не озвучиваю свои чувства. Но я верю, он мне простит эту слабость. Ну, по крайней мере, он не отступает и показывает мне, что я любима, при каждом удобном случае. А я, пусть и краснею, но в глубине души наслаждаюсь этим.
— Продолжим тот разговор? — спросил он.
— Да, мне очень интересно, — кивнула я, соглашаясь.
— Итак, Белла, ты узнала от Калленов о том, какой силой обладают вампиры. Хотя это и так очевидно…
— Это я догадалась, что Эдвард вампир, а уж потом мы с ним поговорили…
— Ну, продолжим…
Мужчина настроился на серьезный разговор и сразу перешел к делу. Я сразу поняла это и приготовилась слушать и запоминать.
— Бессмертие — это основное, что отличает человека и вампира. Иногда вечная жизнь может казаться фантастической мечтой, загадкой, необъяснимой и желанной, особенно пока ты еще человек. Есть так много людей, которые были бы готовы ради бессмертия на что угодно в этом мире… Но я уверен, большинство вампиров, даже если и хотели вечности, рано или поздно жалеют о ней. Вечность губит… — печально проговорил Марк и отвернулся к окну. Я поняла, что он говорил из самой глубины души. Задумчиво, словно вслух разговаривая с самим собой, правитель продолжил. — Бессмертие обесценивает все вокруг. И начинает именно с человеческой жизни. И вовсе не потому, что мы убиваем людей, чтобы пить их кровь, нет. Проблема в том, что со временем прежние радости угасают, ты развиваешься, становишься все умнее, все способнее, а мир — не успевает за тобой. Ты идешь вперед, линейно, а человеческая жизнь движется по кругу, может, немного по спирали вверх… Но им никогда не догнать нас. Тебе хочется открыть что-то миру, явить себя, показать свои знания и опыт, но мир не готов, миру это не нужно. И остается только одиночество и пустота холодного тела. Именно это, в основном, отдаляет человека и вампира, а вовсе не сверхскорость, особые таланты, сила и прочность тела. Они, конечно, замечательны, но как нечто второстепенное. Ты восхищаешься ими до поры до времени. А потом привыкаешь и становишься собой, и больше не чувствуешь этой разницы, по крайней мере, если находишься в обществе других вампиров, как у нас в клане. Но это, с другой стороны, не так-то и плохо… — объяснил он.
— То есть? — уточнила я.
— Семья Карлайла постоянно контактировала с людьми. А это, как мне кажется, отчасти губительно для нашего вида. Постоянно замечать эту разницу, сравнивать и думать о том, что было бы, если бы не… К чему это, если прошлое не изменить? Понимаешь, Белла? — спросил он.
Я молча кивнула. Вообще, логика тут определенно была.
