Теперь, казалось бы, вот тебе и все карты в руки, Борисков! Организуй свой частный медицинский центр, прикладывай крест к больным, и все они тут же будут поправляться, а ты только деньги собирай. Но ведь потом может так оказаться, что деньги брать за это вовсе было и нельзя, поскольку это не твоя сила. Тут тогда даже и не спрячешься, а потом и не оправдаешься, что-де не знал, и, мол, случайно так получилось. Тут же башку и оторвут, да еще как-нибудь особенно страшно. Главной целью, с которой Борисков привез реликвию, была одна его пациентка. Это была молодая красивая и безнадежно больная женщина. У нее была прогрессирующая опухоль яичника с метастазами. Взяли ее только для того, чтобы хоть как-то подкрепить. Шансов выжить не было никаких. Муж все время находился с ней, ребенок пяти лет – дома с бабушкой. За те несколько дней, которые она находилась в отделении, все ее полюбили и очень сочувствовали, хотя сделать что-то радикальное не могли. У Борискова сердце разрывалось от жалости, и именно для нее он и привез крест. Заглянув палату, он увидел, что женщина лежит под капельницей, муж сидел рядом. Борисков зашел, сел на стул и попросил мужа сходить в рентгенкабинет за историей болезни. Муж вышел, и тогда Борисков, что невнятно сказав, типа: "Смотрите, что у меня есть", вытащил из-за пазухи крест. Больная молча взяла реликварий и, закрыв глаза, прижала к губам, а потом к животу. Вечером того же дня Борисков вернул крест домой и положил назад в тайник. В ходе лечения той пациентке стало немного лучше, ее вскоре выписали, и о дальнейшей ее судьбе Борисков ничего не знал и узнавать боялся.
На этот раз, открыв шкатулку, он взял в руки реликварий, прижал его к груди и на несколько минут замер, закрыв глаза. Прошло какое-то время. Потом душ в ванной перестал шелестеть, Борисков очнулся и посмотрел на часы. Сначала ему показалось, что часы остановились, однако секундная стрелка, задержавшись на какое-то мгновение, двинулась дальше. Просто это время немного замедлило свое движение. Он бережно положил крест назад и убрал шкатулку на место.
Минут через пять в комнату вошла Виктоша с полотенцем, намотанным на голову в виде тюрбана. Борисков тоже решил помыться, пока есть напор воды. Напор воды бывал у них в квартире разный.
Приняв душ, Борисков посмотрел на себя в запотевшее зеркало ванной и вздохнул: хвастаться было нечем. Унылая предстала перед ним картина. Человек уже далеко не юный, поношенный. Живот торчал. По бокам – жировые складки. Вообще он выглядел довольно обрюзгшим. Подумал, что пора ограничивать себя в еде, больше заниматься физически, уже на молодом запасе не вытянешь. Вон, мешки под глазами. А ведь был момент, хотя уже очень давно, когда Борисков однажды проснулся, откинул одеяло, осмотрел себя, напряг накачанный квадратами брюшной пресс, и сказал сам себе вслух: "Я молодой!"
Освежившись, Борисков сел, было, за компьютер, чтобы писать статью в журнал, но потом вдруг понял, что статью писать в данной ситуации было просто бессмысленно. Она и так-то была заведомо никому не нужна, и писал он ее исключительно для будущего отчета, что-де у него есть печатные работы. Это в какой-то степени учитывали при сдаче квалификационных экзаменов, которые врачи проходили каждые пять лет. Тут же он подумал о том, что в человеке есть странная инерция, которая и раньше его изумляла. Пусть даже человек смертельно болен, жить ему осталось совсем недолго, и скоро деньги, слава ничего для него не будут значить, а все равно он куда-то стремится, по привычке собирается на работу, суетится. А какие роскошные памятники на кладбищах остались еще от позапрошлого века, и ведь наверняка похоронены там знаменитые люди своего времени, только кому они теперь известны? Какой-то тайный советник. Кто это? Что это? Зачем это?
Ночь прошла беспокойно. У Микоши вдруг начались какие-то непонятные судороги, лапки у нее подламывались, она не могла стоять. Микошу носили на руках, гладили. Потом она пришла в себя, как будто ничего и не было. Сначала подумали, что что-то такое слопала на улице, но потом не подтвердилось: не было ни поноса, ни рвоты. Утром позвонили ветеринару Даше. Даша подумала и сказала, что это наверно что-то с головкой, назначила колоть витамины.
Пятница только кажется легким днем. В пятницу всегда большая выписка. Самые тяжелые больные имеют тенденцию поступать в пятницу, да еще и после обеда – к концу рабочего дня. А впереди – выходные, работа только дежурных служб. Иногда это приводит к серьезным проблемам в понедельник.
Утро началось как всегда с обжевывания насущных проблем на "пятиминутке". Только собрались расходиться, как Амалия Аркадьевна, заведующая клинической лабораторией, снова завела свою длинную песню, чего там у них не хватает из реактивов. Раз в неделю на нее находило. И опять ей как всегда сказали, что она сама виновата, так как не вовремя подала заявки и так далее. Та говорила, что подавала заявки, и даже копии есть, но ее никто не слушал.
