Через несколько часов рассвело. Угрюмый наблюдал за блокпостом с позиции в развалинах дома, находясь под защитой остатков стен, метрах в семидесяти от НП. На самом НП, спрятавшись под маскировочной сеткой, обосновался, глядя в трубу, Шурик. Прошло некоторое время и Угрюмый стал ощущать сильное беспокойство. Он взглянул на НП и понял причину. Во-первых, Шахтер сменил позицию для наблюдения на более удобную для себя, но стал досягаем для вражеских тепловизоров. Во-вторых, Шурик постоянно нарушал маскировку, двигая руками и вертя головой. Угрюмый внутренне подобрался, взглянул на блокпост.
Там шла своя жизнь. Особой бдительности или усиления мер безопасности не наблюдалось. Часам к одиннадцати утра стало понятно, что информация о визите американского инструктора, скорее всего, плод воображения впечатлительного разведчика или дезинформация. Если это деза, то для чего? Чтобы спровоцировать нападение? Или…
Жужжание пули тяжелого калибра и громкий хлопок винтовочного выстрела, прилетели справа – из вражеской зеленки. Это в шестистах метрах от НП. Выстрел застал врасплох снайпера, он внутренне вздрогнул и как-то сразу понял происходящее, осознал, что вся эта история с американским инструктором – приманка. Дезинформация с целью выманить именно его на этот дальний НП. Скорее всего это задумка Рико и теперь, этот… нашел тепловизором неопытного в снайперских делах Шурика… Результат можно не проверять – он понятен. Угрюмый стиснул зубы, уперся лбом в землю и что-то прорычал в бессильной ярости. Какой просчёт! Какая роковая ошибка! Его- то позиция, была подготовлена с учетом использования врагом тепловизионных приборов. И на НП есть такая. Как раз та, на которую снайпер посадил Шахтера. Но тот ушел на более удобную. Эх, Шурик, Шурик… сердце наполнилось противной, слезливой тоской. Он вдруг ощутил печаль, предвидя тяжелое, безысходное горе семьи Шахтера. Угрюмый стиснул кулаки, выжимая ненужные меланхоличные чувства, заменяя их холодной и расчетливой ненавистью. Вдохнул глубоко и сильно, медленно, с расслаблением, выдохнул. Освободился от мятущихся мыслей, успокоил гулко и часто стучащее сердце. Сознание прояснилось. Снайпер плавно повернулся и взглянул на НП. Шахтера не увидел. Подавив желание проверить НП, снайпер остался на месте. Надолго – почти на всю ночь.
Под утро Угрюмый притащил убитого Шахтера к своим. Вызвали Хмурого. Снайпер все подробно доложил командиру. Добавил свои предположения о цели дезинформации. Хмурый кивнул, соглашаясь. Обещал проверить свои источники информации. Пряча глаза, попросил доставить тело покойного в Донецкий госпиталь. Снайпер согласился.
Прибыв в госпиталь и соблюдя все формальности, Угрюмый собрался уже возвращаться в расположение, как встретил знакомого доктора. Разговорились. Снайпер задержался в госпитале часа на два. Пили чай в ординаторской, когда вошел молодой, слегка побледневший доктор, принимавший тело Шахтера, и сказал:
– Там пришла жена погибшего бойца. Задает вопросы, спрашивает о подробностях, а я впервые в такой ситуации! Не знаю, как себя вести. Что отвечать? Она сильно плачет! Помогите, пожалуйста! Может, кто-то к ней выйдет поговорит, успокоит? – Угрюмый молча поднялся. В коридоре, навстречу шагнула женщина. Угрюмый замер:
– Тамара?!
– Миколай! Угрюмый! Как же это… – и сестра Рико, рыдая, бросилась на грудь снайпера. Тот неловко приобнял ее, как-то сразу окаменев внутри, погладил растрепанные волосы женщины и смущенно забормотал: – Тома, что поделаешь – война! Надо перетерпеть, – но Тамара не слушала его, зайдясь в рыданиях. В голове Угрюмого внезапно закрутилась фраза, сказанная Рико: «Мы, многим жертвуем ради войны!».
Мокрое тело замерзло без движения. Угрюмый знал, что через некоторое время начнет бить озноб, руки перестанут слушаться, а мысли разбегутся, внеся хаос в действия. Реакция замедлится, появится сильное желание встать, размяться движением. Постепенно потребность согреться горячими питьем или едой овладевала сознанием. Холод сковывал волю, предлагая сдаться и уйти в комфортные условия. Снайпер еле держался. Почти трое суток, он лежал, не меняя позы, стараясь соблюдать неподвижность. Очень мало пил и совсем не ел. Спал короткими, тревожными провалами. Терпение и желание жить неуклонно истощались, но снайпер не сдавался. Он поджидал Рико.
Целый месяц, Хмурый аккуратно, по частям, вкрапляя реальные данные, переправлял на сторону ВСУ искусно подготовленную дезинформацию, в надежде привлечь к ней внимание Рико. Наконец, за несколько дней до выхода Угрюмого в засаду, пришло подтверждение, что вражеский снайпер поверил в дезу и планирует вдвинуться в нужный район – туда, где его будет поджидать Угрюмый. Конечно, Рико мог прибыть с прикрытием, огневой и технической поддержкой, подготовленный к разным неожиданностям. Но это было не важно. Главное, чтобы Рико – вышел на охоту, а в азарте противника, Угрюмый не сомневался.
