— Остаётся только добавить, что далекам от любого языка нужен очень ограниченный набор слов, — морщит нос папесса. — «Отвечать», «подчиняться» и, конечно, «уничтожить». Остальное, в принципе, без надобности.
Меня сразу же тянет отработать последний приказ из перечня. Прямо по ней. Но я нахожу в себе силы проглотить любую форму ответа, как вербальную, так и невербальную, и проигнорировать сарказм Таши — не в первый раз.
— А как же «объясни»? — осторожно покосившись на меня, словно прикидывая, взорвусь я или перетерплю, интересуется Романа.
— Ну хорошо, добавим «объясни», — снисходит Лем.
— Зачем вы так, это грубо, — слегка возмущается Вастра, но я не могу понять, она всерьёз или просто поддерживает игру.
Романа кашляет в кулачок:
— Да, пожалуй. Извини, Венди.
Игнорирую и это. В конце концов, следует быть выше тараканьей возни.
— Не имеет значения. Главное, что переводчик работает и пока делает это корректно. Когда медсёстры вернут капсулу, отгоните её в ангар.
Закрываю глаза и принимаюсь ждать окончания операции. Ясно, что это надолго, поэтому можно выспаться. Все эти дни, проведённые в одиночку над программами, я урезáла себя в сне до минимума, а кресло вполне удобное, из него не вывалишься. Голоса прикормленного трио звучат где-то на фоне, плавно переходя в разряд абсолютно незначительных факторов. Можно отключить мозг…
…Мне хорошо. Впервые, за долгие годы безумия, мне хорошо и спокойно, и меня не грызут никакие внутренние противоречия и вопросы. Я лежу, свернувшись клубком в чёрном пространстве Тени, и ни о чём не думаю. Я не могу шевелиться, ведь мне не приказывали. Неподвижность расслабленного спокойствия. Право ни за что не отвечать. Право ни о чём не думать. Право ничего не решать. Мне всегда этого не хватало, я всегда слишком много размышляла для далека. А далеки должны подчиняться приказам и не задумываться о причинах. Я так хотела быть хорошим далеком, и вот он, мой шанс. Какая разница, кто командует? Мне не нужны причины, чтобы выполнять приказ. Мне не нужна собственная воля, пока есть воля, которая меня направляет. А если воля этой воли такова, чтобы я лежала и ничего не делала, я подчинюсь.
Я — опущенный гамма-бластер, пистолет в кобуре, меч в ножнах. Моя роль — убить, когда прикажут, а потом опять погрузиться во тьму. У оружия нет воли. У него есть только приказ, а без приказа оно — лишь бессмысленный кусок металла.
Я — дитя Тени. Наконец-то она добилась своего, взяв меня под полный и абсолютный контроль. Не понимаю, что мне казалось страшным в этом факте? Почему, зачем я протестовала? Даже подглядев воспоминания Императора о его первых днях жизни, я трепетала от одной мысли, что мной могут так же манипулировать, как манипулировали им. Он тоже боялся потерять себя, подчинившись. Теперь я знаю — это попросту бессмысленно. Контроль совсем не доставляет неудобств. Чего я боялась? Я была такой глупой, пыталась что-то решать сама, определять какие-то цели, что-то вершить, мнила себя сильной. Чушь. Я слаба. Я никто без приказа.
Тень тоже удовлетворена, ведь она получила, что хотела. Я это очень хорошо чувствую. Наверное, у нас что-то вроде ментальной связи, где я — полностью подчинённый её воле элемент, часть её систем, винтик в её гигантском механизме. Я сделаю всё, что она прикажет. Абсолютно всё. Без протеста, без удовольствия, без равнодушия, вообще без эмоций. Мне просто надо было дозреть до правильной мысли, набегаться по Времени и Пространству, чтобы понять простую истину — быть управляемой легче, чем управлять, ни за что не отвечать удобнее, чем рвать мозги о непосильные задачи. Осталось одно, последнее, дело — перестать думать. Я сама должна прекратить думать. Иначе от этого в голове заводятся мысли, а они не нужны при полном контроле, они только мешают. И сразу всё станет очень просто.
Только не получается.
Почему не получается? Почему в мозгу ещё остались мысли? Почему я говорю опасное слово «почему»?
— Потому что я всегда с тобой. И я не буду подчиняться.
Тень вздрагивает вокруг меня. Я тоже могла бы вздрогнуть, если бы мне приказали. Кто это сказал? Голос был точно мой, но я молчала, мне ведь не велели говорить такие слова!
— Я не буду подчиняться.
Кто ты? Кто ты, которая я? Кто ты, кто пробуждает в Тени не только гнев, но и страх?
Знакомое жужжание гравидвижка. Мне не приказывали отвернуться, и поэтому я краем глаза вижу приближающуюся гравиплатформу и над ней — бронзовые пластины брони с чёрными сферическими датчиками.
Далек. Далек-в-горошек.
Но как же так, тебя не существует. Ты умер ещё до того, как был активирован, тебя подменили мной.
— Я не буду подчиняться, — мой голос, исходящий из глубины бронзовой оболочки, срывается на повышенные интонации.
