Кто бы сомневался, что папесса тут же наигранно приосанивается и поправляет причёску. Я даже почти улыбаюсь от этой предсказуемой реакции, хотя в душе мне совсем не весело. Если у нас расклад «далеки против далеков», да ещё у противника Доктор, у альянса ни шанса на победу. Это, конечно, если судить объективно. Но если субъективно, то высшая раса не сдаётся и в очередной раз докажет, что способна выжить в любой ситуации. Я буду бороться до последнего и не опущу гамма-бластер. Приход Бури у вас, ребятки? Добро, крепитесь, скоро грянет. Хищника непросто удержать в полном подчинении, уж мы-то это знаем, как никто другой. И он непременно вырвется в самый неподходящий для вас момент.
Цех за цехом пробираемся вперёд в поисках выхода. Пока все попавшиеся подъёмы наверх замурованы, включая вспомогательные, а готовые, запакованные в ящики и промаркированные для сканера запчасти везёт отдельная лента вдоль стены. Согласна, залить бетоном бывшие выходы со станций подземки и дёшево, и удобно — если какой-нибудь бунт, то надо всего лишь изолировать нужный участок и затопить. Ну или накачать фосгенчику. У бунтовщиков не будет ни шанса выбраться из закрытой зоны. Впрочем, у нас его тоже нет, зато предоставлена прекрасная возможность подробно ознакомиться с заводом. Характер производства даёт понять, что тут делают только запчасти — внешнюю броню под пропитку биометаллом и электронную начинку корпусов. Эх, было бы время, я б тут что-нибудь подкрутила или вирус какой подпустила в платы с памятью, но пока приходится облизнуться и забыть.
— Интересно, где этот паззл собирают окончательно? — тихонечко интересуется папесса, скорее в воздух, чем у меня, пока мы пересекаем очередной бесконечный цех.
— Если ты о скафандрах, то тут — нигде, — всё-таки снисхожу до ответа, хотя было бы грамотнее сохранять тишину. — Очевидно, что изготовленные детали переправляются на доработку и сборку в другое место. Или на другую планету. Обыкновенно последнюю наладку электроники делают там же, где выращивают эмбрионов, и это должна быть более укромная база, чем Моралла. А завод по обработке биометалла точно не совместим с обычной сталеваркой и штамповкой поликарбида. Синтез металерта требует невесомости, так что поликарбидные основы будут переправлены на орбиту, и заниматься отливкой должны не рабы, а сами далеки. Слишком много электричества и слишком резкие перепады температур для низших форм жизни. Странно, что ты этого не помнишь.
— Я старалась как можно меньше соприкасаться с памятью внедрённого далека, — отвечает Таша Лем мрачно. — Всё, что меня интересовало — это уязвимые места в его психике и как в них побольнее ударить. Кажется, в итоге он сошёл с ума. Во всяком случае, последние лет тридцать вообще молчал в тряпочку и не рыпался.
Стискиваю кулаки покрепче, чтобы не стиснуть пальцы на чьей-то шее. Как она посмела… Как она… Так, спокойно. Это непродуктивная реакция, на гнев нет времени. Я и сама ненормальная, меня тоже кто-то целенаправленно свёл с ума. И если это неправильные далеки со сфероидов, то, ребята, не прощу. Раньше я убеждала себя, что ваши технологии позволяют создать нечто подобное из самих себя, и нет потребности влезать в биографию подданного Империи и что-то сдвигать в его мозгах. Но теперь, когда я имею прямые доказательства вашему несоответствию Общей Идеологии и вообще какой-либо логике, когда я вижу, что вы чистейшая Мерзость, я могу допустить, что меня создали вы. Берегитесь, если так. Я не сдамся. Я никогда не сдамся!
Негромкое, но как всегда, трезвое замечание метрессы Хейм возвращает меня из припадка злости в реальность:
— Ну где-то ведь они загружают всё это на корабли. Значит, выход в конце конвейера. Может, подъедем на ленте или возьмём напрокат какой-нибудь транспорт?
— Ага, блядь, вагонетку с дерьмом, — ёрничает в ответ папесса.
— Мисс Лем, я уважаю ваше право на свободу употребления любых лингвистических конструкций, — всё так же негромко, но вдруг очень холодно говорит кошка, дёргая ухом, — но уважайте наконец наше право слышать цивилизованную речь, если нет серьёзных поводов для мата, — во загнула, можно было и покороче сформулировать — «заткнись и не матерись».
Таша ничего не отвечает, но её лицо однозначно выражает, по каким координатам она видала борьбу с матюгами.
— В противном случае, — заканчивает Хейм, — мне придётся мыть вам язык с мылом после каждого употребления матерных слов в качестве паразитных.
— Граммарнаци, что ли? — ворчит ненормальная папесса, но, как ни странно, дальше в подшипник не лезет. Видимо, кошка имеет в её глазах какой-то авторитет. Даже странно.
— Может, не будем выяснять отношения по пустякам? — быстро спрашивает Вастра. — Мы, кажется, в разведке, а не чай пьём…
— А, нас всё равно не видят, — беспечно машет рукой Таша Лем.
— Ошибка, автоматику обмануть невозможно, — отвечаю я. — Но компьютер не анализирует данные с камер наблюдения, иначе бы нас давно попытались задержать.
