— И всё же, я сильно сомневаюсь в его причастности. Дело в идеологии. Император и Даврос достаточно набаловались с другими видами, чтобы понять — истинный, до последней клеточки мозга, далек может получиться только из каледианской крови. С остальными всегда будет что-нибудь не так. Наша кровь настолько проросла идеологией, что нам даже не нужны предустановки для того, чтобы внутренне оставаться далеками. Я знаю, земляне проводили психологические эксперименты с пленными, в том числе с ворованными, «чистыми» эмбрионами, которые ещё не проходили гипнопедический курс подготовки. Это ничего не дало. Далек есть далек. Надо понимать, что это всё — наследие Тысячелетней, когда младенцы ещё в утробе матерей слышали только патриотические гимны, когда сотни поколений вырастали на одних и тех же речах, когда всё было нацелено только на одно — на выживание, чистоту и идеологическое здоровье нации. Это именно тот пресс, который превратил нас в броню и которого нет почти ни у одной другой расы во Вселенной. Можно веками жить в атмосфере войны, как Сонтар — но загони этот Сонтар с его рутанами в пределы одной планеты с ограниченными ресурсами, и картина резко изменится, верно? Война, которая больше, чем бог-творец. Идеология, которая больше, чем религия. Они — просто вся вселенная. Вся, какая есть, и другой не будет. Только в таких условиях рождаются далеки. И когда переживший ядерный взрыв парализованный инвалид не подвергается обязательной в этом случае эвтаназии, а остаётся в живых по специальному распоряжению правительства, то как ему не уверовать в свою особую избранность, в особую чистоту своей крови, которая, безусловно, спасёт его мир? Я знаю, многих инопланетных исследователей, особенно позднего периода, озадачивал вопрос, отчего Даврос не создал себе новое тело. Так вот — он никогда его не создаст. Он единственный инвалид за более чем вековой период, оставленный в живых. И его не может не тешить мысль о том, что его кровь так сильна, что, даже оставшись без рук, без ног и без глаз, он смог нагнуть всех этих чистеньких, здоровеньких соотечественников и остановить войну — пусть даже путём геноцида. И он будет продолжать доказывать всей Вселенной, что инвалид может. Может выживать, может воевать, может отстаивать свою позицию любыми методами. Он до сих пор воюет с элитой каледов у себя в мозгу. Потому что он шизофреник. И при таком отношении к собственной крови, с евгеникой, превратившейся в бессмысленный фетиш, он никогда не пойдёт на создание гибрида между далеком и Повелителем Времени. Вот доработать своих солдатиков до той же высоты, сделать какую-то альтернативу он мог бы попробовать, но это ему реально не по силам.
— Так, может, и доработал…
Я сразу ухватываю смысл возражения и отвечаю:
— Они мыслят не как далеки. То есть во многом похоже на нас, но всё же местами иррационально, по-низшему. Они не являются чистокровными. Там примесь чужой ДНК. Поверь, я умею отличить. Я же далек.
— А Доктор утверждал, что от наследственности зависит максимум десять процентов характера… — продолжает пытаться подкопаться под мои слова Ривер Сонг.
— Верно. Но вопрос в качестве этих десяти процентов.
Она опять хлопает глазами, а потом несколько раз ударяет ладонью о ладонь, аплодируя моим словам.
— Ну что, — говорит. — Мне пока возразить нечего. Кстати… А почему ты отключала мне обзор?
Вот так бросок в сторону. Но я, хоть и не была готова к такому повороту разговора именно сейчас, ответ придумала заранее, и поэтому вру, ни на рэл не задумываясь:
— Просчитывала, стоит ли тебе знать, что мы спасли ТАРДИС. Потом решила, что всё же стоит. Я понимаю законы низших рас и их смысл. Ты должна была быть оповещена, что случилось с Доктором, как его жена.
Сонг оценивающе глядит мне в глаза, мотая на палец прядь-пружинку:
— Вот не пойму, или ты прожжённая и невероятно убедительная лгунья, или ты действительно хочешь спасти Доктора…
И то, и другое. Но я даже не улыбаюсь:
— Ривер Сонг, твой совет — всё равно прощупать Давроса, чтобы стопроцентно исключить его вмешательство. Так?
— Если ты пытаешься играть в толкового детектива, то да.
Я киваю головой.
— Спокойной ночи, Ривер Сонг.
— Спокойной ночи… Венди Дарлинг.
Надо же, я сумела расположить к себе темпоральную маньячку. Это не к добру.
Отключаю связь и захлопываю корпус робота.
Что ж… Пора двигаться дальше.
Комментарий к Сцена двадцать шестая. *Фанфикеру лилово-фиолетово на тех, кто против. ВВС официально не объявила «никаноном» полнометражку с Восьмым Доктором, в отличие от двух полнометражек про альт-Первого и далеков, а значит, Докта — полукровка, это прямым текстом заявлено. Точка.
