**Считаем по пальцам. На «Крусибле» показаны внутренности Давроса. Они должны быть фиолетовыми с прозеленью, ибо он калед и кровь у него с медью, а они обычного человеческого цвета (и кстати, видеоряд озадачивает, почему организм и не поправляется, и не истекает кровью от повреждённых сосудов, и даже повязок нет))). В «Фамильяре ведьмы» у старикана вдруг находятся глаза, которые ему напрочь выжгло при катастрофе. Как справедливо заметил Хиро на мой аргумент, что кресло могло ему их восстановить (оно вроде бы чинит инвалида), тогда почему всё остальное не восстанавливает, хотя бы руку? За столько тысячелетий весь организм можно было заново нарастить. Странненько, правда? В общем, обоснуя сценаристам явно не хватает, или их совершенно не колышет ранее созданная расширка и противоречия с ней: «Не подходит канон? Перепишем канон! И объясним тайми-вайми». (с))))) В общем, есть над чем подумать. =))))
***Роман Джона Пила «Война далеков». Докте повезло, блин, дважды на скарианском суде свидетелем поработать — то дело Мастера разбирали, то дело Давроса…
====== Сцена двадцать седьмая. ======
— Ты уверена, что это сработает? — спрашивает Вастра, пока мы с ней, запакованные в скафандры высшей защиты, катим трофей к кораблю.
— Понятия не имею, но Лем права — слишком много придётся объяснять и слишком трудно в это поверить. Джудуны глупы для сложных интриг, им надо дать чёткую и однозначную картинку… Осторожно, балка.
Скафандру, конечно, вряд ли повредит удар о металл, полученный на небольшой скорости, но я боюсь рисковать. С накверийской парачумой не шутят даже в Новой Парадигме, где все герметично упакованы. Малейший недосмотр, и болезнь простерилизует «Ди» не хуже аназоина.
— А тут… Точно все мертвы? А то ещё пальнёт кто-нибудь…
— Даже если и жив, не пальнёт. Парачума в первые же три часа выводит из строя насовсем. Ещё сутки, правда, мучаешься, но даже пошевелиться не сможешь от жара и боли. Правда, если повезёт тромбоформу подхватить, есть шанс, что умрёшь быстрее. А эта база уже два дня как подала сигнал биологической тревоги… Через ваш час её сожгут вместе с планетой, корабли уже подошли и готовят ракеты.
— Всё так плохо?
— Угу, — отвечаю, с трудом протаскивая добычу через узкий дверной проём. Ну и строили в моё время дальние базы, электроугрёнку не проскользнуть. Как бы перчатки не продрать о края. Конечно, технически это вряд ли возможно, но всё равно, страшно. — Парачума поражает абсолютно любые формы жизни, кроме себя. Уничтожив всё, до чего дотянулась, сворачивается в споры и ждёт. Либо кто-нибудь прилетит и её на себе утащит, либо планету терраформируют и заселят, либо через несколько тысяч лет из сохранившихся в почве остатков семян и бактерий разовьётся новая биосфера, а потом какая-нибудь речка подмоет древний пласт — и понеслось. Где она появилась, там можно только ядерными бомбами стерилизацию проводить, причём так, чтобы напрочь уничтожить плодородный слой и воду. Мы потом ещё такие планеты к звезде оттаскивали и сжигали начисто, вместе с санитарными кораблями.
— И ты это тащишь на борт, — силурианка попадает ногой в какую-то лужу, явно органического происхождения, морщится и брезгливо выдёргивает ботинок. Похоже, кого-то парачума уже доела до раствора аминокислот, судя по тому, что натекло всё из-под мёртвого скафандра с погасшим фоторецептором.
— За сто тысяч лет далеки научились с ней справляться, — отвечаю. — Да, мы всё ещё с ней вежливые, но биозащита рассчитана даже на дрянь такого уровня. Ничего, посидят девчонки три часа в медотсеке, а мы — в обеззараживающей ванне под радиоактивной лампой, по протоколу высшей биологической тревоги. Зато это — единственный способ тихо добыть скафандр далека нужного ранга. Мы, конечно, и со склада бы могли его строфеить, но ты не представляешь, какой бы шум поднялся, исчезни бы оболочка «золотого». Нельзя так наследить во времени, противник не дремлет.
— Я плохо переношу облучение, забыла? — напряжённо напоминает Вастра.
Пф-ф, забудешь эту пожелтевшую, как осенний лист, физиономию и подломившиеся коленочки…
— Скафандр рассчитан на полную защиту даже без силового поля, и на три часа его хватит. Так что не беспокойся, — под конец фразы голос улетает куда-то вверх, потому что приходится перетаскивать мёртвого сородича через трубу, сбитую кораблём при материализации. Из неё здорово натекло за то время, пока компьютер заметил аварию и заблокировал подачу воды, поэтому теперь мы толкаем добычу по щиколотку в горячей воде. Скафандры удерживают температуру, но пар немного перекрывает обзор и начинает раздражать. Как всегда, персонал уже мёртв, а автоматика по-прежнему работает. Хорошо, что на корабле силовое поле, защищающее вход, подобно мембране. Нас пропустит, воду и воздух — нет.
