— Я тебе помогу подумать, — даже не видя лица мадам президента, я чувствую широкую акулью улыбку по интонации голоса. Ну да, этого и следовало ожидать — на Галлифрее жонглируют словами куда профессиональнее, чем на Скаро, и фокус с элементарной отмазкой не мог удасться в принципе. Роману так легко не проведёшь.
— После Протокола Теней, — ворчу.
— Сразу после, — уточняет она. Гадина!
— Когда найдётся время, — и, чтобы пресечь возможное продолжение, добавляю на повышенных тонах: — И не смей со мной торговаться!
Она лишь негромко посмеивается, и это раздражает ещё больше.
Входим в консольную. Хочу проверить совместимость обновлённого манипулятора с пультом управления кораблём, но вместо этого едва не въезжаю в застрявшую на самом проходе Донну. Что, опять заблудилась? Это уже совсем не смешно.
Донна вообще меня поразила, как личность. Она определённо глупа и бездарна во всех смыслах, но вместе с тем поразительно чутка к людям и внимательна к мелочам. Её интересы не превышают уровня, называемого на Сол-3 «мещанским» — семья, достаток, вкусная еда, дешёвые развлечения. Она мало читала и не развивала интеллектуальные способности. Особенно ярко это вылезло, когда Романа предприняла попытку с ней обсудить «культурные достижения» Земли — рыжая позорно перепутала Эрмитаж с Лувром. Такую ошибку даже я бы не смогла посадить при всём желании, а леди-президенту стоило огромных сил тактично скрыть изумление и не засмеяться. И вместе с тем никто не улавливает смену настроения окружающих лучше, чем Донна, и не умеет так ловко переключить собеседника на позитивный настрой или вовремя задать правильный вопрос — ну это, конечно, уже богатая практика общения с Доктором.
— Донна? — спрашиваю, пока она удивлённо оборачивается, получив тычка манипулятором в поясницу.
— Ой!..
— У нас ходовые испытания, — поясняет Романа.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю. На самом деле, мне не нравится, когда кто-нибудь толчётся у консоли без моего контроля.
— Я… Я просто пришла, — такое ощущение, что миссис Темпл-Ноубл готова сделать шаг-другой назад. Впрочем, она действительно отходит в сторону, давая мне проезд. — Венди, не обижайся, но в этом… костюме ты выглядишь просто ужасно. Я не помню тех далеков, из своего прошлого, но мне и этих, с Мораллы, хватило.
— К вопросу о прошлом, — я посылаю скафандр вперёд, к консоли, — согласно нашим данным, перед атакой «Крусибла» Доктор посещал штаб Протокола Теней. Ты это помнишь?
— Не-а, — рыжая медленно идёт вдоль стены консольной, ведя по ней рукой. — Слушайте, а… Вы ведь тоже там были, на «Крусибле»?
— Сильно раньше. Я, двенадцатая регенерация Доктора, его подруга и шесть моих солдат, — к чему это она любопытствует? — А что?
— Просто… У меня дурацкое ощущение, что я где-то видела вашу машину времени, — она останавливается, всё так же держа ладонь на стене. — Что-то знакомое, на самом краешке… Как стёртое воспоминание. Может, это мне только кажется? Я столько лет маялась дежавю, что это почти вошло в привычку…
Странно. И любопытно. Оглядываюсь на Роману.
— Мы можем простроить карту собственного темпорального маршрута и сравнить с маршрутом Донны, — говорю ей. — Быть может, мы где-то пересеклись с ней и не заметили?
— Исключено, — мотает она головой. — Забыла, сколько раз это всё проверено и перепроверено? Если только в нашем персональном будущем. Но это пока не получится просчитать.
— А в периоде до «Крусибла»? — подпускаю в голос иронию, совсем забыв, что электронный синтезатор её полностью забьёт.
— А это легко выяснить, — вдруг замечает Романа. — Донна, ты позволишь мне помочь проверить твои воспоминания с помощью способностей Повелителя Времени?
Проклятая галлифрейская телепатия. Но сейчас это вполне подходящий выход. В Ноубл нельзя будить некоторые участки памяти — начисто поменять клетки мозга и их связи, все до единой, всё равно бы не получилось, какие-то обрывки остались, как и крупицы метакризиса. Если не поосторожничать, можно нечаянно убить рыжую. А Романа сумеет это всё деликатно обойти и вовремя остановиться, тем более что у нас с ней был долгий разговор с глазу на глаз на тему рыжей, её стёртой памяти и её метакризиса.
Ноубл, с полрэла поколебавшись, кивает и подходит к галлифрейке.
— Доктор тоже так делал, — с грустной улыбкой говорит она. — Иногда. Когда он слышал или видел, а я не слышала и не видела, но очень хотела, чтобы понять, как понимает он.
— Да. Это в его духе, — Романа кладёт кончики пальцев на виски рыжей и прикрывает глаза. — Расслабься…
Донна вздыхает и тоже опускает веки. Они стоят так несколько рэлов. Потом Донна, всё так же с закрытыми глазами, ёжится и обхватывает себя руками, словно замёрзла. Романа медленно отнимает руки от её висков.
— Вы… Такие с ним разные, — вдруг выдаёт рыжая. — Он — как большой и тёплый панда. А ты, не обижайся, как сосулька.
— Я знаю, — улыбается Романа. Слова Донны её ничуть не зацепили. — Нет. Ты нигде не видела ДАРДИС.
— Чёртово дежавю, — ворчит Ноубл. — Ладно, девчонки. У мамочки хорошее настроение. Хотите на ужин оладьи?
— C яблоками? — уточняю я.
