Много часов после этого мы работаем, прерываясь лишь на еду и сон. Переоборудовать старую оболочку оказалось не так просто, как я рассчитывала, тем более что в процессе работы возникали умные мысли: то форсировать силовое поле на случай агрессии джудунов, чтобы можно было защитить им весь отряд, то приладить устройство темпорального перемещения, опять же, способное утащить всех… В результате незапланированных доработок мне осталось места ровно столько, чтобы сидеть прямо, выдохнув воздух и не шевеля конечностями. Или Романе. Или Хейм. Кто повыше — Вастра, или Таша со своей бесконечно высокой причёской, или отнюдь не низкорослая и не худенькая Донна — туда поместится только по частям. Но всё равно, даже в такой некомфортной обстановке мне внутри удобнее, чем снаружи.
Наконец, ходовые испытания. Еду по коридору в сторону кают-компании. За мной, хихикая, идёт Романа — уже притерпелась к скафандру достаточно, чтобы не кривиться, и теперь её забавляет сама мысль о далеке в далеке. Я ей с широкого капитанского плеча даже предложила покататься, но она отказалась.
— Слушай, — говорит, — Хейм сказала, что Донна два часа назад опять заблудилась, пока искала второй склад. Ты не думала переделать внутреннее пространство корабля, максимально объединив помещения и повесив таблички там, где это нужно?
— Нет смысла, — отвечаю. — Донну следует нормально обучить пользоваться ручным компьютером. Она рациональная женщина, хоть и с топографическим кретинизмом, и как только разберётся с трёхмерной картой корабля, сможет найти всё, что захочет. Я займусь этой проблемой, когда закончим проверку систем движения и датчиков дистанции.
— Просто… Знаешь, замкнутое пространство Критского лабиринта немного надоедает. Тебе, наверное, так уютнее, но остальным уже не очень. Можно было бы объединить консольную с кают-компанией, а на потолок бросить голограмму небосвода, меняющуюся в зависимости от времени суток, и…
— Место работы объединить с местом приёма пищи?!
— Ой, а кто двое суток подряд жевал в мастерской, не отрываясь от новой игрушки, напомни?
В последний момент останавливаю выстрел. Не в Роману, конечно, тут самодисциплины хватает, но дырявить переборку тоже нехорошо, за каждой панелью куча важной аппаратуры.
— Смотри, мы накидали черновой проект, — продолжает гнуть свою линию леди-президент. — Да обернись же ты, минотаврище рогатое, заодно проверишь датчики дистанции и автопилот.
Так и быть, поворачиваю фоторецептор на голограмму, которую развернула Романа. Даже не представляю, в каком редакторе они накрутили свою хрень — огромный зал с кучей боковых помещений в два яруса, яркий и аляповатый — но уже вижу, что место для распределения бортовой аппаратуры не учтено в принципе.
Не успеваю ничего сказать, как блондинка тут же продолжает:
— Я догадываюсь, что ты об этом думаешь. Ну, это просто черновик, мы посидели в компьютерной игре-составлялке из готовых запчастей, «Идеальный дом» или как-то так… Таша нашла в интернете. Просто нам всем было бы очень приятно, если бы на корабле было меньше коридоров и больше места. На втором уровне — жилые каюты, на первом — твоя любимая мастерская, спортзал и гараж, а на нулевом, под палубой — технические отсеки и склады. Там же можно и нормальную кухню сделать, Донна обещала испечь французский пирог с сыром и брокколи, если будет плита…
А у самой только что слюни не капают. Хотя эту земную штуку, «брокколи», я тоже люблю, особенно сырую, погрызть. Но плиту я и безо всяких залов сделать могу. Подумайте, клаустрофобия у них! А у меня — агорафобия, и этот зал мне определённо не нравится.
— Романа, повторяю. Нет смысла.
Не люблю давления. Сегодня уступишь им на диаметр электрона, завтра сядут на шею и ножки свесят. Ботвы в горшках понатащут, скатертей-занавесок, легко бьющихся статуэток и прочих пылесборников, каждая в соответствии со своим понятием уюта. Нет! Это даледианский корабль, и уют здесь будет тоже даледианский. Пусть творят, что хотят, в своих каютах, а на мою территорию не лезут.
Разворачиваю фоторецептор обратно. Сзади несётся печальный вздох:
— Права Таша, иногда с тобой чудовищно тяжело.
Игнорирую замечание. Но Романа не унимается:
— Лабиринт снаружи, лабиринт внутри… Чего ты так боишься?
— Далеки не боятся.
— Ну хорошо, поменяем формулировку. От чего ты подсознательно пытаешься защититься?
Варги-палки, аж до мурашек пробрало после этих слов. Неужели всё настолько заметно? У меня действительно есть два фактора, от которых я стараюсь закрыться изо всех сил — это разлагающее влияние низших существ и, естественно, Тень. Но чтобы так правильно понять мои действия и ловко пнуть в мягкое уязвимое брюшко…
— Не люблю больших открытых пространств, — пытаюсь отмазаться я.
— Ну… Можно найти какой-то разумный компромисс, — тут же оживляется блондинка, учуяв мою слабину. Проклятая галлифрейская телепатия. Ладно, на это тоже есть отмазка:
— Хорошо. Я подумаю.
И это не значит «сделаю».
