— Ты всегда будешь от меня закрываться в свой поликарбидный танчик? — с лёгкой иронией доносится в ответ. — Хорошо, пусть поликарбидный танчик, мне не привыкать. Но улететь и оставить тебя в таком состоянии я не могу, ты каких-нибудь глупостей натворишь.
Глупостей? Он ждёт от меня глупостей? Хорошо, я сделаю глупость, раз он настаивает.
И я монотонно декламирую то, что когда-то отказалась ему озвучить:
— «Я знаю, как пешку сделать ферзём,
Как совершить хитрый ход конём,
Но упаси меня, Боже и Время,
Хоть раз связаться лично с ферзём!
Усвой, на доске чёрно-белой
Нет места для тени серой.
Выбор придётся сделать, Дал-Ра,
Туда ферзя и тянет игра.
Два короля под ударом твоим;
Один умрёт, а другой — невредим.
Чаши весов раскачались давно.
Выбор определит статус-кво.
Времени путь хитро сплетён,
Но выбора день предопределён.
Где нужно, ты будешь в урочный час,
Но только сперва открой второй глаз,
Матерью стань и зажги звезду,
И знай — это всё на твою беду.
Время твоё летит кувырком,
Сейчас ты никто, но станешь врагом.
В пламени звёзд и пыли планет
Найдёшь ты однажды последнее «нет».
От меня не сокрыты сомненья твои,
Не пытайся понять и просто живи.
Судьба сама придёт на порог,
Чтоб объявить тебе твой срок».
— Что это? — помолчав, спрашивает Доктор.
— То, что ты хотел знать, — всё так же монотонно отвечаю я. — Пророчество далека Каана.
И меня сейчас вообще не волнует то, что Хищник наконец получил интересовавший его текст. И что его преданные помощницы наверняка всё услышали. И Ривер тоже — уж в том, что она подслушивает и подглядывает во все камеры и микрофоны, я уверена абсолютно.
Будем считать, что у меня сегодня публичная исповедь.
— Я не лгала тебе, когда представилась лейтёхой-архитектором. Некто, оставшийся незамеченным, проник на размножительную фабрику и поменял местами два эмбриона, вложив одному из них в мозг паразитную программу и подделав всю документацию, чтобы замести следы. Таким образом, далек из Золотой элиты вырос, как простой Чёрный, не подозревая, что несёт в себе нечто похуже, чем бомбу реальности или Момент. Я — демат-оружие, созданное для уничтожения тебя. Это вскрылось совсем недавно. А на днях я узнала, чьих это ложноручек дело. Мой проектировщик затеял вторую Войну Времени, а я — один из его наиболее ранних упреждающих ударов, возможно, самый ранний. И чем дальше мы с тобой друг от друга, тем для тебя безопаснее. Поэтому я и приказываю тебе, Доктор, убираться как можно скорее. Я не знаю пароля своей активации. Учёные Новой Парадигмы так и не смогли его вскрыть, нашли лишь следы калейдоскопного шифра памяти, — и повторяю: — Поэтому нам надо бежать друг от друга. Как можно быстрее и дальше.
Доктор опять молчит какое-то время, всесторонне взвешивая мои слова.
— Ну, и кто же тебя выдумал, сказочная девочка Венди? — наконец, уточняет он.
Каков вопрос, таков и ответ.
— Ты не поверишь, насколько всё банально, — я наконец-то медленно открываю глаза, так как должна убедиться в понимании Хищником моих слов. — Ну кто ещё может химичить с далеками на коленке? Конечно, капитан Крюк.
В бесстыжих зелёно-карих глазах мгновение стоит непонимание, сменяющееся молниеносной догадкой, и Доктор с мучительным стоном хлопает себя ладонью по лбу.
— Ну точно, — тянет он. — Кто ж ещё… А я тогда кто, по-твоему? Питер Пэн?
— Крокодил, — отрезаю я и киваю на ТАРДИС, — с будильником.
Много чести ему моим героем зваться.
Хищник оборачивается на свой транспорт и разражается коротким и безобразно громким смешком. Потом давит остатки хохота покашливанием в кулак:
— М-да, легла сказочка на обстоятельства…
— А Питера, — говорю, — не трожь. Ему сейчас трудно приходится. Мало нашей Нигделандии, ещё и вашу защищай.
— Хороший у тебя Питер, Венди, как раз тебе под стать, — снова весело закашливается Доктор. — Кстати, забавно выходит… Ну, конечно, если у вас всё ещё тот самый Император.
— Он всегда «тот самый», — отзываюсь. Забавно? Что забавно? Объясняй уже.
И объясняет:
— Когда-то, в бункере каледов, я успел сунуть нос в документы по вашему проекту. У эмбрионов не было личных имён, но были кодовые слова-маркеры, которые лаборанты употребляли вместо них. Так вот, личное дело вашего будущего правителя было промаркировано, как «преблин».
«Скала»? Ему подходит. Потом я вдруг понимаю, к чему это сказано. Земное имя «Питер» переводится точно так же — камень, скала. И даже с одной буквы оба слова начинаются.
— Подтверждаю, забавное совпадение, — говорю, а заодно делаю вывод, что Доктор всё-таки в курсе насчёт бессмертия правителя. Ну вот, одной неясностью между нами меньше, как с моей, так и с его стороны. Если бы ещё это хоть на диаметр электрона успокоило…
— Значит, — серьёзнее добавляет рыжий, — тебя от Джеза Крюка трясёт? Но раньше тебе от него так плохо не было.
