— Во-первых, я ничего о себе не знала, а во-вторых, я его в связи с этим недооценивала, — отвечаю. — Вероятно, до выяснения определённого количества информации во мне вообще стояли барьеры — например, смотреть на своего проектировщика по уставу. А сейчас, когда я всё узнала, они рухнули. Но… Я всегда его боялась. Презирала, да. И боялась. Мы все его боимся. Он столько плохого нам сделал, прямо как ты. Но между вами есть существенная разница — конечная цель. Ты хочешь нас уничтожить. Он хочет нас поработить. Первое достойно, второе… унизительно, — с треть рэла молчу, переводя дыхание. Что-то много я наболтала, и пальцы задрожали. Кажется, ещё и щека дёргается, кладу на неё ладонь, чтобы унять тик. — Доктор, ты должен немедленно улетать. Сейчас для тебя опаснее всего находиться именно здесь, рядом со мной. Я, безусловно, предусмотрела обходной манёвр, но боюсь, его может оказаться недостаточно.
Хищник пристально глядит на меня — полубезумную, взъерошенную, половиной гравиплатформы в громкой истерике — и говорит:
— Я не брошу тебя в такой ситуации, Тлайл.
Сейчас я его ударю.
— Ты с ума сошёл?! — почти кричу. — Думаешь, это мы тебя спасли?! Да он тебя просто отпустил! Он — истероид с зашкаливающим тщеславием, ему физически необходима твоя оценка его супергениального плана! А просто вытащить тебя из капсулы, отряхнуть и сказать, мол, гляди, как я крут, для него слишком скучно! Он твёрдо уверен, что мы заявимся к нему вдвоём, он изложит тебе свой план и картинно сотрёт тебя из времени на глазах у всей Империи и всего Галлифрея! Так не делай того, чего он ждёт! Обойди! Бей в спину, пока ещё есть возможность! И! Держись! От меня! Подальше!!!
Выкрикнув всё, что жжёт меня изнутри, закрываю глаза, а потом и лицо прячу в ладонях — стыдно. Не могу себя контролировать, не могу сдерживать эмоции, не могу говорить и действовать по уставу. Готова заорать на него без слов, просто выхлестнуть ему в лицо дикий, звериный крик, чтобы отпугнуть, чтобы отогнать. Почему он не подчиняется? Ну чего непонятного было в моём рассказе?! Доктор — умственно отсталый идиот?!
Понимаю, что застонала вслух, но удержаться даже в такой малости не могу. Отойди от меня, Хищник. Отойди. Беги. Просто беги, не оглядываясь — у тебя же это замечательно получается. Ну же!..
Знакомые руки уверенно берут меня за плечи и тянут вперёд. Тыльные стороны ладоней стукаются о костлявую ключицу, прикрывая нос от столкновения. Чувствую запах свежей ткани — стиральный порошок, ополаскиватель, растительные волокна, из которых соткана рубашка, немножко гардеробной пыли. И естественно, запах чужого живого организма, от которого никуда не деться. Но он уже настолько знаком, что брезгливость не включается — а может, на неё не осталось сил.
— Доктор?..
— Не обидишься, если я скажу, что обожаю видеть тебя человечной?
— Обида не имеет значения… — почему рукам мокро? Нет… Только не распускать нюни. Но слёзы сами льются, и я ничего не могу сделать ни с ними, ни с тем, что я — маленькая и слабая, и совершенно бессильна перед обстоятельствами. Сил нет даже на то, чтобы просто оттолкнуть Хищника и убежать в каюту.
— Тогда я этого не скажу, — в тихом голосе слышна улыбка.
— Уже сказал… — с трудом выдавливаю я, потому что горло словно стиснуто. Я так стараюсь не рыдать, что даже дышать не могу, но плечи всё равно судорожно вздрагивают — раз, другой.
Доктор прижимает меня к себе ещё крепче и принимается гладить по голове, как в прошлый раз, когда он вытащил меня из Вихря. Отвратительно, но меня прорывает на плач вслух. Всё, остатки морального сопротивления рухнули, и я растеклась в эмоциональную лужу, даже фильтр вырубило. Хоть другие далеки меня не видят, а то бы пристрелили, как настоящую Мерзость. Что ж, пусть Хищник пользуется ситуацией. Только я всё равно запомню, что он опять видел меня слабой и жалел.
— Тлайл, — ещё тише говорит он, дав мне с половину скарэла поскулить и позаливать соплями его чистую рубашку. — Я не верю, что ты сдалась или сломалась. Это совсем не в твоём духе. Ты сильнее любого далека, которого я когда-либо встречал. Уж не знаю, что с тобой сделали, но ты невероятно сильная и упорная, и была такой с самого нашего знакомства. Твой народ всегда ломается, попав в нестандартную ситуацию. А ты никогда не позволяла себя сломать, ты справлялась с любыми проблемами, причём с удовольствием и вкусом. В тебе одного упрямства столько, что на целую армию далеков хватит. Просто сейчас тебе нужна помощь, ведь не все проблемы решаются в одиночку, и ты сама это чувствуешь.
У меня хватает сил лишь шмыгнуть носом, втягивая особо длинную соплю.
— Может быть, — продолжает Доктор, — для далеков ты ходячая авария, сплошная нестандартность. Но для меня ты просто потрясающая, и я очень рад, что тебя встретил.
— Упрямого нацистского барана с поликарбидной логикой, ать-два от забора до обеда? — не удерживаюсь я от шпильки, несмотря на желание сдохнуть.
— Про забор и обед я тебе никогда не говорил, — с шутливой обидой возражает Хищник.
