Варги-палки. Теперь, только теперь я начинаю понимать тех низших существ, что бросались в лагерях под луч, лишь бы не называться по номеру. Только теперь я понимаю, почему Романа, двадцать лет пробывшая в рабстве на Этрапрайме, так и не научилась откликаться на «рабочую единицу номер сто семнадцать» — я её из вежливости так не подкалывала, а сейчас понимаю, как сильно бы её это ударило и как бы это затруднило выстраивание отношений в коллективе. Сколько всего я поняла за последние рэлы, сколько уловила связей между, казалось бы, совершенно разными явлениями… Любопытно, а равняет ли высших и низших существ ценность личности как таковой, ценность понимания факта «я — живой»? И… Это унижает нас или возвышает их? Непонятно… Не могу решить. Но это факт, установленный эмпирическим путём — даже самый распоследний тупой серв не согласится на обезличивание, когда поймёт, о чём речь и что ему предлагают в себе убрать под блок. Император, ещё будучи едва активированным юнцом, определил «я» как высшую интеллектуальную ценность далека. Потому что, не осознав себя, не осознаешь и высшие цели, которым служишь. Что толку от армии, которая не понимает, за что борется? И насколько её превосходит армия, которая понимает смысл победы?
Где-то там, в ближайшем космосе, два флота далеков крошат друг друга ради одной цели — Скаро. Вот теперь я не сомневаюсь, кто сильнее и кто победит; осталась одна задача — не дать противнику получить преимущество в лице меня самой. Таша Лем, только попробуй промазать!..
— И ты положил столько труда, — голос Хищника, вопреки напряжению, спокойный и даже слегка сочувствующий, — ради того, чтобы создать одно маленькое поликарбидное чудовище?
— Это было неизбежно, — уведомляет его создатель. Я слышу звук отъезжающего кресла. — Обратный порядок событий — если попадёшь в него в конце или даже в середине, то уже не увернуться от начала. Ты же сам видел, насколько этот далек отличался от своих собратьев уже тогда, на «Крусибле». Насколько он был… нетривиален. Я собрал все данные по номеру дигамма-шесть-двести три-сто восемь-сорок пять, — поленился часть номера указать, сволочь, ограничился рабочим огрызком. Меня так только в юности и только ближайшие контролёры называли, больше никто. А, ещё на флоте капитан корабля, изредка, да старший инженер. Естественно, в привате. И меня прямо бесит, что каледианская гнида фамильярно укоротила мой старый системный шифр. — Я узнал всё, что о нём знали другие далеки. Всё, что о нём можно было узнать на Земле. Далек, который был активирован до войны; далек, что путешествовал сквозь время с Доктором, который эту войну пережил; далек, неподвластный артронному облучению. Дитя отличалось от других. Я должен был понять, что с ним не так. Я выжал из далека Каана всё, что смог. Я изучал тебя и твоих Детей. Я понял, что произошло с моим ребёнком и как это могло быть сделано. А потом отправил в прошлое бригаду второго поколения и создал его.
«Мы пахали, я и трактор». Даже сейчас этот мерзавец остаётся верным себе и присваивает чужие заслуги. Низшее чудовище. Насколько Император и мудрее, и справедливей!..
— Я так понимаю, — тихо спрашивает Доктор, словно уловивший эхо моей последней мысли, — нет смысла спрашивать, что ты в случае победы уготовил для своих первенцев из Новой Парадигмы?
Даврос шипит с таким презрением, что я его уже придушить готова. И куда делся страх?
— Ты хорошо знаком с первым поколением, знаешь все его достоинства и недостатки. Но у него было слишком много недостатков и слишком мало достоинств! Непослушные, самоуверенные дети. Они никогда не были и не будут способны сделать то, для чего я их создал. Они никогда не станут по-настоящему высшими существами! И если до Войны Времени я ещё в них верил, то после — разуверился. Они нежизнеспособны.
Он делает паузу, чтобы набрать воздуха для продолжения, и Хищник тут же втыкает, явно косясь на мою макушку:
— Ну, насчёт последнего я бы поспорил…
— Не о чем спорить, Доктор! — взвивается калед. — Они не оправдали моих надежд и будут уничтожены, как и все другие низшие существа, как паразиты, замусорившие Вселенную!
Что?! Да как он смеет!..
— Далеки — высшие существа, — цежу сквозь зубы, стараясь не раздавить бока Доктора. — Далеки выживают даже тогда, когда против них ополчается весь мир, — поднимаю голову, окончательно отрывая нос от бока старого врага-союзника. — Даже Доктор не питает иллюзий относительно нашего потенциала. А ты, — я резко поворачиваю лицо на создателя, гляжу прямо в синий огонь видеокамеры, обернувшейся на мои слова, — никогда не победишь нас со своими игрушечными солдатиками! Это вы — низшие существа, ты и твоя Мерзость. Я никогда не отдам тебе мой народ!
Гнев затопляет меня до самых кончиков волос. И хотя я вижу флуктуации защитного поля вокруг инвалидного кресла, но всё равно не удерживаюсь и влепляю заряд на пределе мощности. А вдруг?
