Он промолчал, и я представил, как сгорбилась его спина и горько сжались губы. Но, прежде чем покорно выйти, Дар обнял мои плечи, накинув что-то сверху ― пушистый мех защекотал лицо. Я сунул руки в рукава лохматой шубы и, шмыгая опухшим носом, напялил на ноги большие сапоги ― огромный «меховой сугроб» забрался на кровать, бурча себе под нос:
― Ну что я за безмозглый идиот? Как можно не ценить друзей, разбрасываясь ими?
Мне снилась вьюга за окном лесной сторожки. В полутёмной комнате уютно потрескивали дрова в печи, и Лис держал раскрытую книгу, внимательно её листая. Друг что-то бормотал, то и дело поправляя старое, длинное одеяло, из-под которого торчали худые щиколотки. Я смотрел на его опущенные плечи, каждый раз вздрагивавшие от хриплого кашля, и сердце невольно сжималось:
― Почему не сказал, что болен, глупый? ― рука привычно потянулась, чтобы его обнять, но ощутила только призрачный барьер. На этот раз не он,
А Лис гостей не ждал и никого не видел… Но, видимо, почувствовал мой зов, и тут же вспыхнули две чёрные свечи. Ожившая коса змеёй метнулась к горлу, сжав шею страшным золотым кольцом. Он повернулся, захрипев, и книга выпала из бледных тонких пальцев. Наполненные тьмой глаза смотрели в пустоту, а губы дрогнули:
― Спасибо, Терри, что предупредил… ― но я услышал:
― Помоги мне, друг…
Капель за окном сегодня не радовала, раздражая как оглушительная барабанная дробь на плацу. Долгожданная весна пришла как-то уж слишком быстро, превратив мёрзлый снег под ногами в вязкую непроходимую кашу и оборачивая подмерзавшие по ночам лужи в потрясающе скользкий каток. И я бы с радостью промчался по нему, как в детстве, да протёртая подошва старых сапог не выдерживала, грозясь отвалиться в самое ближайшее время.
Тимс с утра до вечера бранил меня, совершенно обнаглев и, видимо, забыв, кто из нас слуга, а кто ― высокородный господин. Он требовал денег на починку одежды и обуви, не забывая об оплате за верную службу, а у меня их просто не было. Всё, за исключением крох на питание, было отдано Ирме, дочери хозяйки дома, где я квартировал этой зимой. И с которой… В общем, после её рёва и обещания к осени одарить «прекрасного Избранного» наследником у меня не осталось выбора…
О женитьбе речь, конечно, не шла, но, как человек чести, я не мог оставить её без поддержки, несмотря на всю ругань Тимса в мой адрес, называвшего теперь своего господина не иначе, чем
Капитан Шверг торопил отряд, и вскоре мы должны были покинуть Пушту, снова двинувшись на поиски неуловимых Тварей из прорехи, изменивших жизнь тысяч людей совсем ещё недавно спокойной и процветающей Империи Избранных. Это был поход, заранее обречённый на неудачу… Пока у нас не было настоящего оружия против Монстров, оставалось только мечтать о победе или хотя бы временном успехе. Я уже знал, что командование разослало небольшие группы разведчиков в поисках
«Золотая сеть» ― наша надежда навсегда покончить с этой убийственной угрозой, из-за неё рисковали жизнями лучшие бойцы, из-за неё я уже несколько месяцев не видел друга… Леам, глупый Лисёнок, красавчик-блондин, заучка с дурацкими очками, мой школьный враг ― где ты сейчас? Как же я по тебе скучаю… После истории с исчезновениями горожан этой зимой и пугающего видения, в котором с Лисом происходили
― Ну вот опять… Столько раз давал себе слово выбросить из головы эти глупости, есть проблемы и посерьёзнее, чем беспокойство о
― Плевал я на твои проклятья, ведьма! Меня таким добром не испугаешь, бесись сколько угодно ― не поможет…
И даже спрашивать не стал, что происходит, у самого было тревожно на душе ― Дар обещал с утра зайти, но так и не пришёл. Теперь он оставался моей единственной опорой в отряде: хорошо, что ума хватило с ним помириться ― я первым прибежал и обнял старика. И, сделав вид, что даже не заметил, как он смахнул слезу с морщинистой щеки, сам, отвернувшись, потихоньку хлюпал носом…
