Синаххериба за глаза по праву называли «неистовым» или даже «бесноватым» – у него был взрывной темперамент, и в гневе он мог казнить даже любого из своих приближённых. Зная это, его все боялись, но вот Накия нашла подход к мужу и научилась его поведением управлять. Постепенно она приобрела настолько большую власть над ним, что он сделал наследником не своих сыновей от старшей супруги, а сына Накии, за что и поплатился вскоре жизнью. Старшие сыновья Синаххериба составили против него заговор и убили отца в Кальхе, когда ассирийский владыка приносил жертву богу успешной войны в храме перед своим очередным походом. И только быстрые и выверенные действия Накии, не потерявшей самообладания, и её прямо-таки неистощимая энергия позволили её сыну взойти на трон и покарать сводных братьев, запятнавших себя отцеубийством.
Асархаддон, особенно на первых порах правления, прислушивался ко всем советам матери и слушался её во всём, и когда настала пора выбирать наследника, мнение Накии-старшей стало решающим, хотя поначалу Асархаддон думал передать бразды правления старшему из сыновей, а после его смерти среднему (то есть Шамашу). Однако царица-мать настояла, чтобы наследником объявили не Шамаш-шум-укина, а самого младшего её внука Ашшурбанапала. И когда сын Накии внезапно умер от сердечного приступа, находясь в походном лагере на севере Сирии, Накия вновь развернула кипучую деятельность и буквально принудила всех присягнуть её младшему внуку. Так что и при правлении Ашшурбанапала её влияние не уменьшилось, а в чём-то даже, может быть, и возросло ещё больше.
На протяжении уже без малого тридцати лет эта женщина-вамп во многом определяла всю политику Ассирийской империи, в ту эпоху сильнейшей державы, и её по праву считали самой влиятельной женщиной своего времени.
И её по справедливости называли «второй Шаммурамат».
***
Накия-старшая сидела в кресле и, дожидаясь внука, потягивала из бокала вино. Скрипнула дверь и появился секретарь Ашшурбанапала, долговязый и нескладный Азимильк. Зная, что могущественная царица-мать испытывала к нему определённую неприязнь за его уж какую-то чрезмерную педантичность и проявлявшуюся иногда навязчивость, он старался вести себя по отношению к ней предельно подобострастно и он страшно её боялся.
– Ну и где внук? Долго мне его ждать?– обратилась к секретарю Ашшурбанапала царица-мать, не поворачивая головы, и при этом губы у неё скривились.
– Госпожа, государь сейчас подойдёт. Я его с трудом нашёл.
– А где он был?
– Оказывается он не во дворце находился. Он был в вольере Лилит. Великий царь проведывал свою любимицу – она на днях родила шестерых котят.
Накия-старшая фыркнула, но ничего не сказала. Она терпеть не могла любимицу Ашшурбанапала, особенно после того, как однажды, когда Накия-старшая начала на повышенных тонах отчитывать внука, эта пантера набросилась на неё и чуть не разорвала царицу-мать. Тогда Ашшурбанапалу пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить жизнь Лилит, так как напуганная царица-мать потребовала её умертвить или же выдворить из дворца.
Но вот появился и Великий царь.
– Что-то случилось? – спросил Накию-старшую Ашшурбанапал, удивлённый её появлением в его покоях в этот час.
– А тебе не доложили? – и Накия-старшая раздражённо посмотрела на Азимилька.
Секретарь Ашшурбанапала побледнел и стушевался, и, запинаясь, произнёс:
– И-и…извини меня, государь, мне это только что сообщили. Из Вавилона прибыла большая д-делегация.
Накия-старшая махнула рукой:
– А-а-а, иди, недотёпа, я уж сама всё теперь расскажу!
Азимильк на дрожащих ногах удалился.
А царица-мать продолжила:
– И для чего у тебя этот дурень? Какой от него толк?
Ашшурбанапал промолчал.
Царица-мать продолжила:
– Ну, тогда уж меня лучше послушай.
– Я тебя слушаю…
– Через четыре дня у тебя будет очередной день твоего рождения, и из Вавилона по этому поводу прибыли свыше ста пятидесяти человек с богатыми подарками от твоего братца и знатных вавилонян.
