К восстанию должны были присоединиться сразу же и несколько крупных городов. Тут Шамаш и его тесть прежде всего рассчитывали на Борсиппу, Сиппар и Куту. В каждом из этих городов было по сто тысяч жителей, и они могли выставить пусть и не организованное, но довольно-таки многочисленное ополчение. Ну а в Вавилоне вообще при желании можно было набрать из ополченцев по меньшей мере с десяток корпусов.
И на это Шамаш тоже рассчитывал.
***
Шамаша было не узнать, он за последние дни сильно изменился. Теперь он каждый день навещал старшую жену, вавилонянку Эушмиш и детей, практически перестал пить и позабыл про всех своих юных и развязных наложниц-одалисок.
В этот раз он заявился на половину супруги ранним утром и был явно взволнован.
Эушмиш как раз отчитывала младших сыновей за какую-то проказу с их стороны, когда появился Шамаш. Мальчишки видно подрались на деревянных мечах и понаставили друг другу синяки. Эушмиш тут же отпустила понурых сынишек и тревожно посмотрела на мужа:
– Что-то случилось?– спросила она.
Шамаш ничего не сказал, а отвёл жену в дальний угол и только там произнёс:
– Да! Через два дня всё начнётся. С сегодняшнего дня не покидай с детьми стены этого дворца. В нём я могу вам обеспечить надёжную охрану, и, пока вы будете находиться в Летнем дворце, я за вас буду спокоен.
Эушмиш уже всё знала и поэтому поводу сильно переживала. Она не раз пыталась отговорить мужа, как ей казалось, от безумной затеи и сейчас вновь обратилась к нему:
– Дорогой, может, не стоит выступать против Ашшурбанапала? Ну разве брат тебе что-то плохое сделал? Он же тебе многое дал… И многое позволяет…
– Уже ничего не отменить! И я не хочу вечно находиться в приниженном положении! Я, как и Ашшурбанапал, тоже сын Асархаддона, да, к тому же, и старше по возрасту везунчика и любимчика Накии, и я тоже рождён царствовать, а не пресмыкаться! Как ты этого не поймёшь?!
Появился отец Эушмиш, Набу-ката-цабат. По визирю было видно, что он тоже сейчас был крайне взволнован.
– Как себя чувствуешь, доча? – спросил он Эушмиш.
Она уже ждала девятого ребёнка и находилась на четвёртом месяце беременности.
– Пока более-менее, отец, боги заботятся обо мне!– сухо ответила отцу Эушмиш. Она вовсём винила отца, так как считала его зачинщиком назревавшей в Вавилонии смуты.
– Береги себя и ребёнка,– Набу-ката-цабат погладил по плечу дочь.
Затем визирь увёл Шамаша в другую комнату и там они закрылись.
– Ну, что же, зятёк, у нас с тобой всё уже готово!– по привычке почти шёпотом заговорил визирь.– Сколько лет мы с тобой собирались разжечь это восстание и теперь отступать уже поздно! Всем нашим сторонникам выданы жёлтые повязки, чтобы следующей ночью они могли распознать своих. Завтра к вечеру мы пометим дома всех проассирийски настроенных горожан, и ночью наши люди навестят их дома. Ну а сегодня и завтра давай-ка с тобой отправимся в Эсагилу и начнём в этом храме приносить самые щедрые жертвоприношения Мардуку и прочим великим богам, чтобы они были на нашей стороне и нам во всём помогали! И будем возносить великим богам свои молитвы… Станем им молиться усердно и ежечасно!
Бледный Шамаш молча кивнул головой.
За несколько дней до праздника в Ниневию начали съезжаться делегации из разных провинций, чтобы преподнести дары и поздравить Великого царя. Помимо вавилонян уже появились харранцы, арбельцы, нисибинцы, гузанцы, очень представительные делегации прибыли из Кальхи и Ашшура, из Ура и Расаппы, из сирийских городов, из Каркемиша и многих других мест. Все гостиницы и постоялые дворы в столице и её окрестностях были забиты приезжими, а они всё продолжали подьезжать.
В храмах по всей империи приносились обильные жертвы и возносились молитвы к великим богам, чтобы с их стороны было ниспослано благословение имениннику.
Главная улица Ниневии – Царский проспект – украсилась тканными коврами и гирляндами из цветов, и горожане с радостным предвкушением ожидали, когда же выставят для них в общественных местах столы с угощениями. Для жителей столицы это был самый любимый праздник после Нового года, и они его всегда с нетерпением ждали. А Великий царь уже неделю принимал в Тронном зале делегации.
На шестой день он утомился и решил сделать перерыв. Ашшурбанапал отправился на женскую половину дворца и посетил покои старшей супруги. Там Ашшур-шаррат и два сына-наследника встретили его почтительно и всей семьёй они уселись за стол.
Лишь несколько раз в неделю Ашшурбанапал обедал со своими. Сейчас он никуда не спешил. Он поинтересовался успехами сыновей в учёбе, особенно его порадовали успехи старшего сына, Ашшур-этель-илани, затем он обсудил с женой детали предстоящего торжества и после вернулся в свои апартаменты, чтобы ознакомиться с поступившими письмами и прошениями.
