Скорость помогала пробудить у него приятные воспоминания, когда он, будучи молодым советским офицером, водил в атаку боевой Ми-24 на кишлаки моджахедов. Он до сих пор не мог забыть это потрясающее ощущение, когда ты ведешь боевую машину на полной скорости, когда ветер свистит в твоих ушах, ничего не слышно от шума винтов, а там, внизу, бегают многочисленные, с виду как игрушечные, фигурки людей, едут маленькие, как детские модельки, машинки, а он нажимает гашетку - и яркие светящиеся ракеты летят прямо вниз, и там, на выжженной жарким афганским солнцем желто-бурой земле как чудовищные цветы расцветают клубы ярко-оранжевого пламени, в стороны летят куски металла, обгоревших тел и бетона. Маленькие человечки что-то кричат, махают тоненькими ручонками, куда-то бегут, а он выпускает вслед длинные свинцовые очереди из крупнокалиберных пулеметов и смеется, смеется и смеется... 'Да уж' - подумал Никитский - 'гонка на 'мерсе' не заменит того кайфа, который был тогда, в Афгане! Кто знает, если бы не этот козел, полковник, так бы может быть и остался бы в армии... 'Дьявольскую колесницу' не заменит ни один самый быстрый 'мерс' на свете!'. Капитан Никитский был уволен из армии со скандалом. Однажды он на своей машине буквально стер с лица земли совершенно мирный кишлак, причем тогда, когда там был какой-то базар, погибло огромное количество народу. Это стало известно командиру полка. Тогда дело замяли, тем более, что, по слухам, вообще готовился вывод войск из Афганистана и на самом 'верху' собирались дать амнистию всем 'воинам-интернационалистам', замешанных в 'военных преступлениях', но Никитского из армии всё-таки уволили... Пришлось искать другую работу. Благо, Перестройка была в разгаре, как грибы после дождя появлялись кооперативы, а вместе с ними и - организованная преступность, в которой очень и очень нужны были крепкие 'афганцы'. Никитский быстро нашел там свое место, хотя у него и хватило ума при первой же возможности 'отмыть' и 'отработанные' там и деньги, и свое лицо - дружеские связи с другими 'афганцами', занявшими посты в милиции, в госучреждениях - ему в этом очень помогли. Он заработал приличные деньги на торговле сомнительными иномарками, а когда подвернулся момент, вложил вырученные деньги в приватизирующуюуся нефтедобавающую компанию... Когда Никитский стал уже 'новым русским' в малиновом пиджаке и с золотой цепью на шее, долларовым 'нефтяным' миллионером, он даже нашел того самого полковника, который его 'сдал' - тот потерял обе ноги на войне и еле сводил концы с концами на пенсии. Никитский подарил ему протезы, оплатил операцию, дал денег жене и детям, но даже слов благодарности от него не дождался. Тот исподлобья посмотрел на бывшего капитана из-под кустистых светло-русых бровей и тихо сказал: 'Не откупишься, Никитский, никогда не откупишься... Кровь имеет свойство не отстирываться с одежды вовек'. И все, больше ничего не сказал. Но Никитский тогда только покровительственно похлопал бывшего начальника по плечу и велел своему секретарю открыть на его имя валютный счет, чтобы семья его сослуживца уже никогда не нуждалась ни в чем, но на следующий день узнал, что полковник Волков застрелился из наградного оружия...
'Из гордости' - подумал тогда Никитский. - 'Ну и дурак, а я ведь из-за него такой кайф потерял!'.
Конечно, уже когда Никитский стал богат, он купил себе вертолет, но это было не то: мало было летать, надо было, чтобы были эти игрушечные домики внизу, эти игрушечные человечки, машинки и чтобы ты, именно ты, держа в руках гашетку, был властелином их жизни и смерти, посылая огненный - ракетно-свинцовый - смерч вниз, и притом сам ощущая, что ты балансируешь на грани - стоит только кому-то из этих человечков из чего-нибудь в тебя попасть... Нет, ни обыкновенный вертолет, ни 'мерс' никогда этого не заменят!
Но сейчас Никитский смеялся и на миг представил, что он до сих пор летит в этом вертолете, до сих пор он там, на той войне... И ему вдруг пришла в голову мысль, что все, что он делал в своей жизни потом - бизнес, разборки, гонки, бабы, наркота - это всего лишь попытка хоть отчасти вернуть то ощущения свободы, опасности и власти, которое он имел тогда, под вечно палящим солнцем Афганистана...
