- Мы не пробудем в этом подвисшем состоянии долго. Я призвала Лимбрета принять решение быстро; я дала ему три наших дня. Лимбрет, конечно, посмеялся надо мной. Мне было сказано, что я неправильно оцениваю важность себя и своего мира, если предполагаю, что Собиратели вообще заинтересуются им. Но в то же время Лимбрет внезапно заявил, что любая торговля невозможна из-за состояния Врат. Он сказал, что боится ими пользоваться. Я полагаю, что он открывал их в этом месте слишком много раз, и Вандиен порвал их, когда проходил; то, что от них осталось, похоже на старую, вновь открывшуюся рану, покрытую рубцовой тканью. Но я верю, что он может открыть их еще раз. Моя воля очень сильна, и я могла бы помочь в создании Врат больше, чем кто-либо другой. Мы можем открыть их, даже если это может быть в последний раз; на самом деле, меня это устраивает. Если я могу заставить этот обмен свершиться, я не хочу никаких шансов на будущие. Мне не нравятся Лимбреты с приобретенным пристрастием к Заклинательницам Ветра. Пусть Врата между нашими мирами заживут и шрам останется навсегда. Я совсем не буду возражать. - Рибеке взяла свой бокал вина и осушила его, снова наполнила оба бокала и снова выпила. - Я все еще устала, Кери. И я спрашиваю себя, хватит ли у меня смелости и воли для этой борьбы? Чем ближе я подхожу к ней, тем больше я сомневаюсь в себе. Заклинательница Ветров, я считаю, должна быть выше такого рода надувательства, но я еще не полноценная Заклинательница Ветров. В некоторых своих слабостях я могу винить то, что пришла к тренировкам в позднем возрасте, а в некоторых - товарищей моей юности. Но в основном я виню времена, в которые мы живем. Возможно, своей безжалостностью я смогу создать мир и время, когда Заклинательницы Ветра смогут быть такими, какими они должны быть. Возможно, девочки, которые сейчас носят белое и заученно повторяют банальности, когда-нибудь скажут: “Рибеке, она была злобной старухой, но первой настоящей Заклинательницей Ветра за долгое время!” - Ее тон был легким и шутливым, но Кери не улыбнулась. Она спрятала руки в рукава, чтобы унять их дрожь, и согласилась:
- Это действительно ужасные времена для жизни.
Дорога испортилась. Вандиен наклонился вперед, вглядываясь поверх мокрых от пота серых. Но он не мог понять, откуда взялся этот внезапный болотистый участок, и как далеко он простирался впереди. Холлики, разумеется, нигде не было видно.
Вандиен подбодрил лошадей поводьями. Он понимал, что в этом есть ирония, как и во всем его путешествии за Врата, но это не вызывало у него улыбки. Обычно именно ему не нравился медленный ход фургона, и он скакал вперед, чтобы осмотреть местность, в то время как Ки сидела на высоком сиденье и правила серыми на сложных участках дороги. Теперь он сидел в прилипшей к телу рубашке, а серые с трудом продвигались вперед по засасывающей черной грязи.
Дорога вела их по долине Лимбрета, мимо их солдатского строя, а затем вокруг холмов; после этого, с каждым тяжелым шагом, который делали лошади, дорога, казалось, становилась все хуже. Трава и мох по обеим сторонам этой части дороги были желто-серыми, увядшими. Это была первая болезнь, которую Вандиен заметил в мире Лимбрета. Он покусывал кончики своих нестриженых усов, наблюдая, как серые налегают на упряжь. Дорога была крепкой и хорошей, вплоть до того момента, как они скрылись из виду Лимбретов. Их драгоценные камни все еще тускло мерцали в небе позади них. Одно колесо внезапно провалилось в размокший участок дороги. “Проклятье!” - прорычал Вандиен, но упряжка упорно тащилась вперед, и фургон выехал. Вандиен вытер пот со лба и посмотрел на дорогу. Она неуклонно поднималась обратно к холмам; такой уклон и размокшее дорожное полотно могли оказаться выше сил упряжки, и не было никаких признаков того, что дорога станет лучше.
Черный конь появился снова, легко направляясь к нему, комья дерна и грязи летели из-под его алых копыт, Холлика скакала высоко и грациозно. Голова брурджанки была повернута назад, чтобы заглянуть через плечо.
- Холлика! - позвал он ее. - Я собираюсь немного притормозить и дать лошадям передохнуть.
Она ничего не ответила, но грациозно развернула лошадь и остановилась рядом с дощатым сиденьем фургона. Усталая упряжка благодарно фыркнула при остановке. Вандиен закрыл лицо руками и потер глаза. Вечный полумрак этого места навевал на него постоянную сонливость. Хотя бы раз ему хотелось увидеть это место под лучом солнца.
- Как долго дорога будет такой плохой?
Она пожала плечами и одарила его брурджанской улыбкой.
- Недолго. Потом становится еще хуже, когда дорога начинает по-настоящему подниматься. - Черный переступил с ноги на ногу, издавая влажные шлепающие звуки. - Обочины не лучше, чем сама дорога, - ответила Холлика на его вопросительный взгляд. - Возможно, подземный ручей. Я вижу, как твои колеса проваливаются, даже пока мы разговариваем.
- Штучки Лимбрета, я думаю.
- Неважно, - она снова пожала широкими плечами. - Неважно, что является причиной этого, важно то, с чем мы должны разобраться.
