Ариэн, соскользнув с кровати, подошел к низкому столику у стены и взял один из многочисленных флакончиков.
— Не смотрите, прошу вас.
Ремирх послушно отвернулся, а потом быстро посмотрел назад. Ариэн, вылив нечто себе на ладонь и изогнувшись, тянулся к своим вратам. Но ведь Ремирх так привык сам!
— Нет, не делайте этого! — подскочил он, и Ариэн испуганно выронил флакон.
— Не делать?.. Хорошо, — Ариэн медленно, не отрывая взгляда от лица Ремирха, подошел к кровати. — Вы же не станете причинять мне боли? Я… я понимаю, что сам заслужил, но…
— Нет, конечно нет! — воскликнул Ремирх и хотел взять его за руку.
Но Ариэн, словно не заметив его жеста, лег на постель, зарылся лицом в подушки и согнул широко разведенные ноги, приподнимая зад.
Вход его, заживший и более неизраненный, похож был теперь на светлую звездочку. Ремирх задохнулся — аж до боли в груди — от этого его покорного вида, от исполосованных ягодиц, от поджимающегося испуганно входа. Как же жесток был с Ариэном отец… Жесток и несправедлив.
Поддавшись внезапному порыву, Ремирх склонился и лизнул Ариэна в сжатые створки врат.
— Что вы такое делаете, — Ариэн приподнялся, потрясенно глядя на него.
— Хочу доставить вам удовольствие, — улыбнулся Ремирх и лег рядом с ним, — разве не эти мечты вы доверили мне?
— Разве ж это мечты? Порочные фантазии… — грустно сказал Ариэн. — Вы имеете теперь полное право презирать меня.
— Я тоже мечтал, — Ремирх погладил его по щеке, — о любви.
— Надеюсь, ваши мечты когда-нибудь исполнятся.
— Они уже исполнились. С вами. Я вас люблю.
Ариэн замотал головой, зажимая рот ладонью, ресницы его потемнели от слез.
— Люблю, — повторил Ремирх упрямо. — Доверьтесь мне, я не причиню вам боли.
Он снова целовал и гладил Ариэна, и тот постепенно оттаял, изгибался под его руками и замирал сладко. И не сжимался больше, когда Ремирх проникал пальцами к его дырочке, обводил ее по кругу, лаская, и нажимал легонько. Надо было бы сходить за тем самым флакончиком, но Ремирх не решался отпускать Ариэна из объятий, вдруг тот опомнится и снова начнет бояться. И он воспользовался вместо масла заживляющей мазью, которую с недавних пор всегда таскал в кармане.
— Как будто я вас снова лечу, — улыбнулся он, нависая над Ариэном и лаская источник наслаждения в его глубине.
— Да, — прошептал тот, доверчиво распахивая глаза.
На щеках Ариэна пылал милый румянец, губы алели от поцелуев, глаза светились удовольствием, а задранные вверх ноги льнули к бокам Ремирха. Как жаль, что Ремирх не догадался раздеться ранее, теперь же было совершенно невозможно оторваться от Ариэна для этого дела. Он расстегнул штаны, выпустил свой пылающий стержень и медленно ввел его в полураскрытый вход Ариэна.
— Почему вы плачете, вам больно?
— Нет, совсем не больно, — улыбнулся Ариэн.
И Ремирх собрал слезы с его висков и задвигался в восхитительной глубине, с волнением наблюдая за выражением его лица.
Плоть Ариэна так трепетно сжимала его стержень, что сверкающая волна наслаждения готова была захлестнуть Ремирха с головой. Но каждый раз он замирал, не давая ей перелиться, а потом начинал двигаться снова. И был вознагражден за свое невероятное терпение, Ариэн со стоном изогнулся и подался ему навстречу:
— Сильнее, прошу вас, сильнее…
— Нет, — улыбнулся Ремирх, — нет, потерпите, так слаще будет…
Но, конечно же, не сдержался, когда Ариэн начал елозить и извиваться, поддался задаваемому ритму и кончил, с силой вколачиваясь в желанное тело. И Ариэн тоже забился под ним, изливаясь.
***
— Нет, нет, я сам, — испуганно дернулся Ариэн, когда Ремирх погрузил в воду его изнемогшее от любви тело.
Слишком свежи были еще воспоминания об издевательствах.
Ремирх с сожалением разжал руки.
— Давайте, я вас вымою, — предложил Ариэн, чтобы загладить неловкость.
Прикасаться к Ремирху оказалось неимоверно приятно, сперва он скользил мочалкой, а потом просто ладонями по его сильному телу. Как прекрасен его возлюбленный… “Любовник”, оборвал себя Ариэн и покраснел. Казалось, отныне алый цвет никогда не сойдет с его лица, но ведь таков удел всех прелюбодеев.
Более всего на свете ему бы хотелось сказать о своей любви и назвать Ремирха возлюбленным, но разве имел он право пятнать священные слова недостойными устами. Внезапно поманившее счастье было столь же необъятным, как небесный свод, и таким же недосягаемым, ведь Ремирх не супруг ему и никогда не станет супругом.
Стержень Ремирха снова сделался твердым, и Ариэн несмело погладил его ладонью под водой. Ремирх застонал сквозь зубы.
— Вам неприятно?
— Нет, не останавливайтесь, прошу…
Он поцеловал Ремирха в плечо, никуда более не решился, и тот продолжал сидеть неподвижно, пока его мыли.
В ту первую их ночь Ремирх остался с ним до утра. Они соединялись в любви еще несколько раз, и последние их силы иссякли одновременно с рассветом. И лишь тогда Ариэн вспомнил про охранные заклятия, но понадеялся, что Ремирх поставил их, прежде чем войти в его спальню. Не мог же тот быть столь беспечен, ведь кто угодно мог приблизиться к покоям и узнать их тайну.
