В этот раз князь позвал его среди ночи, когда закончилась очередная пирушка. Ариэну чуть не стало дурно у самых покоев князя, ведь даже просто войти в его спальню — пытка, как будто измена возлюбленному.
— Иди сюда, — поманил князь.
Ариэн подошел к его креслу и опустился на колени, повинуясь. “Не окажитесь в цепях”, так сказал ему Ремирх.
— Что вы хотите, господин, — неуверенно сказал Ариэн, когда князь намотал его волосы на руку.
— Открой рот. Широко.
Ариэн послушался. Князь тут же притянул его голову к своему паху, проникая сразу до горла. Как гадко.
Вспомнилось вдруг, как Ремирх лобызал его во врата наслаждений, не испытывая никакого отвращения и не требуя ответной ласки. Неужели Ремирх не врал ему о любви…
— Возьми глубже, — князь надавил ему на затылок, возвращая к реальности.
“Не могу”, подумал Ариэн, казалось, князь производит непристойные движения в самом его горле, рождая в нем небывалое отвращение и тошноту. Скорей бы Ремирх исполнил свои обещания и помог с побегом, тогда не придется больше терпеть эту мерзость. Но и радости от любви ему больше не испытать, ведь расстанутся они с возлюбленным навсегда.
Ариэн заплакал, а князь, заметив эти тихие слезы, задвинул член глубоко ему в горло, лишив возможности дышать. И застонал еле слышно, наверно, так ему было приятней всего. Ариэн даже не пытался отодвинуть голову, ждал, пока тот наиграется. Не может же это длиться вечно. “Быстро учишься”, скалился князь, покончив с непотребствами. И опять пил.
— Спасибо, господин, — поклонился Ариэн. — Позвольте мне удалиться.
— Проваливай.
Ариэн поспешно выскочил за дверь.
Стражи около его покоев не было, князь то ли забыл, то ли поверил в его притворное смирение. Ариэн промыл рот и горло четыре раза, но все равно не смог избавиться от мерзкого тяжелого привкуса. Но еще большая тяжесть лежала на сердце: как прикоснуться к Ремирху теперь, как целовать его, не запачкав в грязи. А вдруг тот и сам не захочет… Уже поздняя ночь, а Ремирх так и не пришел к нему. Ариэн вытер лицо. До чего он жалок, позволил поиметь себя в рот, как потаскушка, еще и тряпки кружевные напялил.
Ариэн переоделся в пижаму и завалился в кровать, помечтать о побеге. Если бы князь сдох внезапно, подумал он с глухой ненавистью, как это было бы прекрасно. Почему бы его муженьку не свалиться с башни, хотя такую мощную тварь это не убьет, конечно.
Это грех, грех так думать, Ремирх и так лишился матери, а Ариэн желает ему потерять еще и отца. Не зря говорят, что у потаскушек дырка вместо души.
А перед рассветом, в самый тоскливый и темный час явился Ремирх.
Ариэн тут же забыл свои сомнения и прильнул к нему. Тот осторожно погладил его по спине:
— Как вы, все в порядке?
— Все хорошо, — прохрипел Ариэн, горло болело, но лишь слегка. — Вероятно, вино смягчило нрав вашего батюшки.
— Просто вы стали послушнее.
И тогда Ариэн отодвинулся и заглянул ему в глаза:
— Разве не вы мне велели смириться и ждать, велели быть покорным… — голос его дрогнул.
— Простите, — тихо сказал Ремирх. — Хотите, я вас полечу?
— Не надо… то есть, хочу, конечно. Но у меня нет свежих ран.
— Тогда я смажу старые, чтобы следы проходили быстрей.
Ремирх сам раздел его и уложил на кровать, а потом достал баночку с мазью. И был как всегда нежен и терпелив, неспешно скользил руками по спине и бокам, гладил покрытую шрамами задницу, не обойдя вниманием и врата наслаждений. Ариэн тоже погладил его между ног, а потом скользнул на пол, потянув завязки Ремирховых штанов, и прикоснулся губами к твердому уже жемчужному стержню, к самой головке. Да, Ремирх здесь был как морнэрский жемчуг.
Ариэн принялся целовать и лизать своего возлюбленного, и вспомнил, как князь драл его в самое горло. Он посмотрел вверх, на Ремирха, тот так и держал в руке баночку с мазью, от непристойности происходящего кружилась голова. И тогда Ариэн притянул его к себе за бедра, позволяя проникнуть в саднящее горло до предела и испытывая при этом острое удовольствие вперемешку со стыдом, ниже пасть просто невозможно было.
Ремирх вздрогнул и выронил мазь, а потом отнял свой стержень из его уст и завалил Ариэна тут же, возле кровати.
— Сильнее, прошу, — выдохнул Ариэн и обхватил Ремирха ногами, и очень скоро совсем забылся, ощущая лишь толчки члена внутри себя.
Глава 11
В Драконьих горах было очень холодно, и Ремирх заготовил для Ариэна шубу. Правда, не осмелился привлечь внимание и приказать пошить для него новую, достал свою детскую. Она была праздничная — белая и с жемчужной вышивкой — и Ремирх надевал ее всего два раза, на свои тринадцатое и четырнадцатое солнцестояния. А потом вырос. Но изящному светлому эльфу она будет в самую пору, да и для снежных откосов подойдет отлично.
А когда он притащил ее ночью на примерку, то узнал, как чудесно она оттеняет золотые волосы и синие глаза Ариэна. У Ремирха даже во рту пересохло от такого вида.
— Разденьтесь, прошу вас, — прошептал он и провел рукой по нежно заалевшей щечке любимого.
Тот послушно разоблачился, и Ремирх снова накинул на него шубу.
