— Я знаю эту легенду, мне матушка рассказывала, — оживился Ремирх. — Только она говорила, что черное дерьмо льется, драконье, а от него отмыться трудно. Вот никто и не ходит через Врата.
— А вы бы прошли со мной?
— Конечно, — Ремирх притянул его к себе, целуя.
Глава 14
***Год спустя
Высокородным
Фрейре и Фрирху АйесТирр,
замок Владык АйесТирриона
Дорогие сестра и брат!
Как вы там, живы ли и вылезли ли уже из подземелий? Надеюсь, все же вылезли.
У нас с возлюбленным моим Ариэном все хорошо, купили виллу в столице и поступили в Университет. Ариэна взяли сразу на последний курс первой ступени, а меня только на второй. Но я его еще догоню!
Ваниарские эльфы ужасные зануды, вина днем с огнем не сыскать, а ночью они зажигают огни, но все равно не веселятся, только танцуют и поют. Хором. Спасают нас лишь темное и, как ни удивительно, светлое студенческие братства. Вот где веселые ребята. Правда, Ариэн утверждает, что нам наоборот повезло с ваниарами, ибо они весьма искусны в различных сплетениях — благодаря странной одаренности своего народа как в светлой, так и в темной магии. Но, слава богам, эта их одаренность в каждой из областей менее значительна, чем у светлых и темных. Только сплетения их и спасают, слабаков! А кстати, видели бы вы, сколь восхитительные плетения придумывает Ариэн. Ваниары им весьма восхищаются.
А еще ездили мы в чудесный город рЦерг и прошли под теми Вратами Любви, порешив между собой пред тем, что ежели изольют они на нас драконье дерьмо — то значит не настоящие это Врата. А любовь наша настоящая, ведь даже древнейшие богини признали это, и вообще мы Истинная пара.
Но Врата настоящие оказались, они осыпали нас золотом и удачей. Золота было две монеты, а удачей послужили лепестки роз. Красиво, но, по моему мнению, золота могло быть и больше. Что-то в последнее время мы изрядно поиздержались, хотя жили скромно, пиры не чаще раза в неделю… Так вот, я все уговаривал Ариэна пройти под Вратами еще разок. Ариэн был против сначала, потому что вокруг стояли ваниары с этими их постными рожами и глазели. Но ночью я его уговорил, и мы пошли еще раз, и Врата нас осыпали одним лепестком и зловеще заскрипели во тьме ночной. И хоть и жаждал я ходить под ними до тех пор, пока не осыпят они нас золотом, как обещано, но тут затрепетали мы гнева богов оба и сбежали.
Вот, в общем, и все новости. А у вас что и как оно там?
С любовью,
Высокородный Ремирх АйесТирр.
(Папочке поклон)
***Три месяца спустя
Дорогой брат!
Из подземелий мы выбрались очень давно, хотя отец поначалу был в такой ярости, что можно было бы поверить, будто собирается он нас отправить вслед за матушкой и, так сказать, тобой. Но разве можно прибить данных самими богами детей от своей Истинной пары? На такое не смог бы пойти ни один эльф, и даже наш высокородный отец отпустил нас из подземелий через месяц. Такова цена твоей жизни, дорогой брат.
Позже приезжал к нам светлый князь Эссалийский. Видел бы ты лицо этого красавчика (зачеркнуто) светлого ублюдка, когда отец объявил, что сын его казнен за измену — вместе со своим любовником.
“Вам всего лишь требовалось ебать его так, чтоб кроме как о вашем хуе он ни о чем и мечтать не мог. Неужели вы и на это оказались неспособны?” — продемонстрировал светлый князь глубокое владение оркским наречием.
Отец лишь пожал плечами на оскорбления и сказал, что от мирного договора он не откажется, но ни о каком втором фронте речи уже не будет. “Можем только набеги организовать, — сказал он и кивнул на нас, — заодно наследникам учение”.
И из того их разговора узнали мы наконец, зачем был весь этот позор с отцовским браком. И чего ради он попирал столь бесстыдно законы эльфов и богов, пренебрегая трауром и издеваясь у всех на глазах над несчастным ребенком, пусть бы даже и светлым.
Хотели они с князем Эссалийским разорвать на кусочки светлое графство Дормундское, и отошел бы один из этих кусков отцу — на том основании, что светлый муж его имел некое сложнородственное право на владение этими землями. И никто бы не оспорил этого владения, не стали бы посылать соседи послов, и Императрица не послала бы ни одной гневной буллы.
Но вы исчезли, и отцу стало воевать невыгодно, так что захватническая кампания светлого князя Эссалийского захлебнулась в самом начале. И война эта выродилась для него в нечто длительное и изматывающее.
Мы же участвовали в ней почти год, и напились ее кровью по самое горло и выше. Ах, дорогой брат, как же ужасна война, и не понять нам, что же такого находили в ней наши предки, что развлекались десятилетиями. Похожа она на долгое, сводящее с ума опьянение. На все длящееся и длящееся безумие, превращающее нас в алчных лишь до крови зверей. Казалось, что сама наша магия перерождалась, насыщаясь смертью эльфов, и насытилась так, что изливалась из нас блевотиной и ломала наши тела.
И месяц назад, после очередного набега, когда безумие овладело нами, заставляя выть и кататься на земле от боли, отец сказал нам: “Братоубийцам ли притворяться чистыми?”
