— Я должен узнать больше, — прошептал он. — Больше об этих Безымянных, которые столько требуют от меня. Они служат какому-то богу?
— Некогда служили, но теперь — нет, — ответила старуха, не встречаясь с ним взглядом — не могла или не хотела. — Изгнанному, свергнутому. Во времена Первой Империи, которая на самом деле не была первой, ибо т’лан имассы задолго до неё обрели этот титул. Они были левой рукой, другая секта — правой. Обе двигались, должны были столкнуться в хлопке́. Те, кому суждено было стать Неименованными, в своих поисках тайн… — Она сделала рубящее движение рукой, такого жеста Маппо прежде не видел среди старейшин племени. Он поражённо понял, что это — жест яггов. — Таинства других сбили их с пути. Они поклонились новому господину. Больше сказать нечего.
— Кто был их новым господином?
Женщина покачала головой, отвернулась.
— Чья сила живёт в их посохах?
Она не ответила.
Много лет спустя Маппо счёл, что нашёл ответ на этот вопрос, но утешения знание не принесло.
Они покинули древний остров и двинулись по глинистой равнине, когда свет дня начал таять на небе. Лошади страдали, требовали воды, найти которую не помогали даже пустынные умения Икария и Маппо. Трелль не представлял себе, как выходят из положения Апсалар с отцом, но они умудрялись оставаться впереди — день за днём.
Пустошь погрузилась в сумерки, но света ещё было достаточно, чтобы увидеть холодящее душу схождение следов. Десятки одиночников и д’иверсов, столько, что страшно было даже подумать, выходили на следы Апсалар и её отца.
Лошадей вели в поводу, и Крокус отстал на дюжину шагов. Маппо не обратил на это внимания, пока вскоре не обернулся на крик даруджийца. Крокус на земле сцепился с каким-то человеком. По растрескавшейся глине метались длинные тени. Юноша сумел прижать противника к земле за запястья.
— Я знал, что ты где-то здесь ползаешь, проныра! — зарычал Крокус. — Уже много часов, ещё до острова! Всего-то нужно было — подождать, а теперь я тебя поймал!
Остальные вернулись к тому месту, где Крокус оседлал Искарала Прыща. Верховный жрец уже не пытался вывернуться.
— Ещё тысяча шагов! — прошипел он. — И обман свершится! Видели вы знамения моего достославного успеха? Хоть один из вас? Вы что, все имбецилы? Ах, я так груб в своих коварных мыслях! Но что же — узрите, как я отвечаю на все обвинения мужественным молчанием! Ха!
— Можешь его поднять, — сказал Крокусу Икарий. — Он уже не будет бежать.
— Поднять? А не лучше ли его вздёрнуть?
— На ближайшем дереве, какое найдём, парень, — ухмыльнулся Скрипач. — Это я тебе обещаю.
Даруджиец отпустил верховного жреца. Искарал встал, пригибась, словно крыса, которая решает, в каком направлении метнуться.
— Смертельное разрастание! Осмелюсь ли я пойти с ними? Рискну ли узреть своими глазами полнейшее исполнение собственных гениальных планов? О, как надёжно скрыта моя неуверенность, — они ничего не поймут!
— Ты пойдёшь с нами, — прорычал Крокус, сжимая рукояти двух кинжалов, которые торчали у него из-за пояса. — Что бы там ни было.
— А что? Конечно, юноша! — Искарал резко развернулся к даруджийцу и закивал. — Я лишь спешил, дабы нагнать вас! — Он склонил голову. — Он верит мне, по лицу видно. Безмозглый кретин! Кто сравнится с Искаралом Прыщом? Никто! Нужно хранить свой триумф в тайне, в великой тайне. Ключ к пониманию скрывается в неведомой природе Путей. Возможно ли их разорвать на куски? О да, о да, воистину. И в том — тайна Рараку! Они бредут не по одному только миру, сами того не зная… и впереди — ах, спящий великан, который есть сердце! Истинное сердце, а не жалкий оазис Ша’ик, о, какие ничтожные глупцы! — Жрец замолчал, оглянулся на остальных. — Почему вы так на меня смотрите? Нужно идти. Лишь тысяча шагов — не больше — до вашего заветного желания, хи-хи! — Искарал Прыщ вдруг пустился в пляс, высоко вскидывая колени.
— Ох, Худов дух! — Крокус схватил верховного жреца за воротник и потащил вперёд. — Идём.
— Столь вкрадчивое, добродушное подталкивание со стороны юнца, — пробормотал Искарал. — Столь тёплый, дружеский приём, ох, я просто таю…
